Чувство реальности

– Здесь не принято здороваться с незнакомыми людьми, – тихо сказал Ловуд по-английски, – так, погодите, я, кажется, забыл код.

Он отпустил ручку чемодана, принялся рыться в карманах. Бабки замолчали и внимательно наблюдали. Чемодан покосился и тяжело грохнулся. Ловуд не успел подхватить его, и чемодан перевалился на нижнюю ступеньку крыльца. Маша кинулась ловить его.

Как раз в этот момент послышалось нежное мяуканье. Она не сразу сообразила, что это звонит ее новый телефон.

– Кто это может быть? – проворчала она, роясь в сумке в поисках маленького аппарата, одновременно помогая Ловуду справиться с чемоданом.

– Я слушаю! – раздраженно выкрикнула она в трубку по-русски.

– Как ты долетела? – голос отца звучал совсем близко, словно он звонил с соседней улицы.

– Спасибо, нормально! – рявкнула она, переходя на английский: – Ты почему не спишь? У тебя там сейчас шесть утра!

– Я спал, но проснулся и захотел услышать твой голос. Ты что, не можешь говорить? Где ты?

– Стою на ступеньках и пытаюсь поймать свой чемодан, – сердито доложила Маша, – спи дальше, у меня все о'кей, я сама тебе позвоню, не волнуйся.

– Ну как же о'кей, если ты сама ловишь чемодан? Тебя что, не встретили?

– Встретили, успокойся.

– Кто? Ловуд?

– Да.

– Не сердись, пожалуйста, не забывай, что я старый и бестолковый. Где тебя поселили?

Ловуд между тем растерянно листал свою записную книжку в поисках кода. Бабки с любопытством наблюдали за происходящим.

– Я не сержусь. Успокойся. Потом все расскажу, сейчас не могу. – Она успела заметить несколько цифр, нацарапанных рядом с дверью, отстранила Ловуда и принялась нажимать кнопки.

– Да, все, я понял, прости. Я только хотел сказать, что завтра в Москве обещают дождь и резкое похолодание, а ты не взяла ничего теплого. Обещай, что прямо сегодня купишь себе какую-нибудь куртку, и пожалуйста, не пей здесь сырую воду из-под крана, там сплошная хлорка. Кипяченую тоже лучше не пей.

– Не буду.

– Что не будешь? Покупать куртку или пить сырую воду?

– Я все сделаю, как ты хочешь, но я не могу сейчас говорить. Я перезвоню позже.

Дверь открылась. Маша улыбнулась и подмигнула Ловуду, встретив его недоуменный, напряженный взгляд.

Однокомнатная квартира, почти пустая, вся отливала кровавой краснотой. Багровые обои с черными жирными тюльпанами. Багровый палас на полу. Кухня и прихожая оклеены блестящей морщинистой клеенкой, имитирующей голую кирпичную стену. Даже плитка в ванной и туалете была вишневой, с черным траурным ободком. Шторы на окнах темно-лиловые, почти черные, кружевные. Мебель полированная, облезлая, но блестящая. На стене лаковый цветной портрет Высоцкого с гитарой, повязанной красной лентой, и календарь за 1988 год с полуголой японкой.