Чувство реальности

В кулуарных разговорах Кравцова называла Хавченко вором и уголовником, обвиняла его в том, что он положил к себе в карман больше половины денег, полученных на последнюю предвыборную компанию. Правда, это были всего лишь разговоры, кулуарный треп.

В своих записях Вика как будто нарочно обходила стороной две темы: входящие деньги и Хавченко. На бумаге она вообще была крайне осторожна. Видимо, не исключала, что кто-то посторонний мог заглянуть в ее ежедневники.

Впрочем, иногда она позволяла себе некоторые эмоциональные вольности в виде огромных, обведенных несколько раз, подчеркнутых тремя чертами восклицаний: «Идиот!», «Дура!», «Туфта!», «Нет!».

К кому и к чему относились эти немые крики души, понять было невозможно. О Кравцовой говорили разное, но никто не называл ее вспыльчивой и грубой. Наоборот, многих удивляла ее железная выдержка. Никогда она не повышала голоса, не срывалась. Неужели для разрядки ей хватало этих безобидных вспышек в ежедневнике?

Последний письменный возглас был датирован двадцать восьмым апреля. Он оказался самым длинным и содержательным: «Придурки!!! Всех уволю к черту!!!»

Арсеньеву стало жаль, что нет никаких комментариев. Любопытно узнать, какой именно конфликт случился между Кравцовой и ее подчиненными накануне убийства. Судя по величине и жирности букв, по обилию восклицательных знаков, она очень разозлилась.

На всякий случай Арсеньев еще раз просмотрел предыдущую страницу, но там не нашел ничего существенного.

«Съемка 10.30, позв. на Эхо, анонс, обязат. напомнить Ж. побриться! Очищ. от шлаков и токсинов, двухнедельная программа: 4 таб. 3 р.д. за час до еды, мучное искл., маникюр срочно!»

Саня автоматически отметил про себя, что маникюр она сделать успела. Интересно, начала ли очищаться от шлаков и токсинов? Тут же, совсем некстати, он вспомнил «классные феньки» Геры Масюнина с пластырем и губной помадой.

«А может, кто-то решил ей отомстить? – неуверенно предположил Саня. – Личная неприязнь вполне реальный мотив, если верить Масюнину убийца действительно псих, и тогда этот мотив становится еще реальней».

На нескольких страницах промелькнули названия марок машин и цены. Саня удивился. У Кравцовой была отличная бирюзовая «Хонда», совсем новенькая, девяносто восьмого года. Неужели она хотела поменять ее на «Фольксваген» или «Опель»? А может, собиралась покупать вторую машину? Зачем?

Впрочем, учитывая ее характер, образ жизни и круг общения, этот вопрос можно было спокойно отбросить прочь.