Запрещенная реальность. Том 1

— Я этого что-то не вижу, но… стучащему да откроется!

С громом раскололась земля, поглощая женщину со львом, и Матвей проснулся.

Первые мгновения после пробуждения он еще помнил сон и всю глубину понимания происходящего, но уже через несколько секунд словно туман пал на картину с женщиной и львом, скрыл детали, затушевал ее лицо и лицо инфарха, погасил огонь взаимного интереса, размыл смысл сказанного. И сон скользнул в бездну неосознанной психики, утонул в колодце огня и тьмы, который представлял собой нераскрытые запасы души человека по имени Матвей Соболев.

Чуть не заплакав от бессилия, Матвей потянулся к стопке книг у изголовья кровати, среди которых были труды Успенского, Раймонда Люлла, Гвайта и Элифаса Леви, но передумал. Женщина, коллега инфарха, кто бы она ни была на самом деле, абсолютно права: всему свое время. Он действительно не готов.

Подумав так, Матвей удивился и обрадовался: кое-что он все-таки помнил! А это уже шанс, значит, когда-нибудь он запомнит все и найдет свою Тропу. Успенский, похоже, не нашел, хотя и знал, что и где искать. А ведь он был великим философом и эзотериком, недаром создал свою модель Вселенной, отличную от всех общепринятых и, может быть, наиболее близкую к Истине.

Матвей подошел к окну спальни.

Было раннее утро, солнце встало, но еще пряталось за дальними домами. «Хочу дождя», — подумал Матвей. Однако небо светилось голубизной и не предвещало изменения погоды, лишь над горизонтом догорало одинокое облачко, похожее на НЛО. Вспомнился разговор с Тарасом после того, как они выехали за Кольцевую дорогу и остановились в перелеске за Измайловским лесопарком.

— Поздравляю. — Горшин наконец соизволил глянуть на безмолвствующего пассажира, лежащего в расслаблении на заднем сиденье. В темноте Тарас видел так же хорошо, как и днем. Матвей же различал только смазанное белое пятно вместо лица, хотя мог бы после соответствующей подготовки включить резервы зрения и видеть более отчетливо. Но напрягаться не хотелось.

Молчание становилось в тягость, Матвей шевельнулся.

— Я добыл доказательства…

— Знаю. Не думал, что ты так скоро пойдешь туда. Риск этот был не оправдан, спешить тебе некуда. Надо было предупредить, пошли бы вдвоем.

Помолчали. Шел уже четвертый час ночи, и небо на востоке посерело.

— Нам надо поговорить.

Горшин перестал изучать лицо Соболева, качнул головой, понимая, о чем речь, отвернулся к баранке руля.

— Рано. Ты не готов. Не беги быстрей, чем думает голова. Во-первых, ты не изучил всю доступную тебе информацию, во-вторых, «Чистилище» не относится к организациям-самоубийцам. Люди, живущие по формуле: выигрывает тот, кто умирает последним, нам не нужны.

— Я тоже не живу по этой формуле.

— Тем не менее торопишься.