Запрещенная реальность. Том 1

"

"Конечно, Матвей не был приверженцем ислама, в переводе означавшего «покорность», в том числе — судьбе, но в его работе покорность, пусть и видимая, а также терпение играли большую роль. И он поплыл по течению предлагаемых событий дальше, принимая чужой сценарий. В голове назойливой мухой бился вопрос: откуда они узнали номер телефона и адрес?

— Он, — сказал кожаный. — Сидел у того мудака в автомастерской.

Матвей повеселел: было бы хуже, если бы этот прихвостень Белого — Дадоева узнал в нем посетителя «Независимой федерации кикбоксинга».

— Охренели, что ли? — прохрипел Матвей, вставая, держась за голову, и получил новый удар от секретарши-блондинки. Отлетел в угол прихожей, сбивая с вешалок в нише одежду.

— Закрой дверь, — приказал «милиционер» опознавателю, кивнул девицам, и те профессионально заломили руки копошившемуся на полу хозяину, поволокли в комнату.

— Суки! — выхрипнул Матвей, прикидывая тяжесть положения, но до настоящей пытки было еще далеко. К тому же его явно проверяли на прочность, «ислам» пока не мог быть отменен.

Брюнетка точно врезала ему по затылку, едва не достав болевой центр (тэ-гатана, то есть «рука-меч», удар нанесен ребром открытой ладони — вот зараза!).

— Заткнись!

Остальные молча принялись обшаривать квартиру, потрошить диван, вышвыривать вещи из шифоньера, книги с полок. Шмон мог закончиться печально — дверь в рабочий кабинет с компьютером не была заблокирована, да и маскировалась стандартно — книжным шкафом, и Матвей решил изменить сценарий постановки.

— Поубиваю, падлы! — зарычал он, пытаясь вывернуться из рук девиц, и получил еще один удар по голове, повергший его в состояние грогги, так что сымитировать потерю сознания было легко. Его отпустили, и Соболев свалился на пол, использовав стандартные актерские трюки. Однако ему поверили.

— Нашел, — донесся до него голос «кожаного». — Смотри-ка, что за птица. Оказывается, он урка!

Матвей понял, что «гости» нашли «ксиву» — справку о том, что он выпущен на свободу из колонии особого режима.

— Не урка, — пробасил «милиционер», — сявка, а вернее, бытовик[31], видишь отметку? Три года отбухал под Нюренгри, надо же. Интересно, за что? И почему он здесь живет, квартирка-то принадлежит не ему.

— Вот у него и спросим.

В тот же момент Матвей рванулся к окну, выдернул из-за батареи пистолет и направил на застывших «защитников правопорядка».

— Стоять, фраера! Мне терять нечего, я снова могу сесть, если понадобится, но теперь уже за то, что вас всех уложу. Уловили?

Непрошеные гости уловили.

— Ладно, успокойся, — миролюбиво проговорил «милиционер». — Мы кое-кого ищем, и было подозрение, что ты — это он.

— Не лепи горбатого. — Матвей мотнул головой на «кожаного».