Новая реальность

Мама сильно взмокла, когда со своими отёками спускалась с шестнадцатого этажа, и на холодной улице её быстро продуло. Подъём наверх дался ей раз в десять тяжелее, и к утру мама сильно затемпературила. Следующей ночью ей стало настолько плохо, что Ира вновь вернулась в сгоревший супермаркет и всё-таки разыскала там то, что осталось от аптеки. Аспирин и мамино лекарство там нашлись, но всё это было рассыпано по обгоревшему пространству, и Ире досталось лишь несколько блистеров того и другого. Мама выздоровела за неделю, но лекарства быстро закончились, и с тех пор найти аптеку, в которую бы удалось залезть, не получалось. Поэтому на сегодняшний поход она возлагает большие надежды.

– Я ушла! – Ира чмокнула маму в щёку и поспешила к двери. – Как только закончишь, запрись! Не оставляй дверь открытой! Я постучусь нашим сигналом!

– Будь осторожна! – потребовала мама. – Как стемнеет – сразу домой!

– Хорошо! – Ира невольно улыбнулась.

В детстве, когда она уходила гулять во двор, мама напутствовала её теми же словами с той же строгостью. Ира вышла за дверь, прикрыла её до небольшой щели, достаточной для выхода почти прозрачного дыма, и несколько секунд стояла неподвижно, прислушиваясь. Убедившись, что в подъезде нет никаких звуков, она осторожно вышла на лестницу и принялась спускаться по ступеням как можно более бесшумно. Вскоре ей предстоит очень опасная процедура: выход из подъезда среди бела дня. Перед выходом она достанет лук и наложит стрелу на тетиву. Но пока заниматься этим ещё рано, ей предстоит миновать шестнадцать этажей абсолютно беззвучно. Чтобы в любой момент успеть подняться обратно незамеченной, если вдруг в подъезд кто-то войдёт.

* * *Удушливая жара вгрызалась в обессилевшее тело изнутри и снаружи, непрерывно истязая обезумевший от жажды мозг четвёртые сутки подряд. Сил шевелиться уже не было, всепоглощающее желание пить стало огромным и шершавым, словно точильный круг, которым незримый садист с маниакальным наслаждением елозил по измождённым внутренним органам. Лежащая на кровати Анжела с трудом разлепила тяжёлые, словно чугунные, воспалённые веки и посмотрела прямо перед собой. Мутная пелена, застлавшая глаза, рассеялась лишь частично, и женщина не сразу поняла, что видит. Кажется, ничего не изменилось: она лежит на кровати в своей каюте, на соседней кровати видно Соню, но жива ли она, непонятно. В открытую балконную дверь ветер гонит горячий и влажный морской воздух, и от запаха соли становится ещё хуже.

Но если закрыть дверь, каюта быстро превратится в нагретую духовку, так что лучше хотя бы горячий ветер, чем никакого.