Разврат (ЛП)

Это самоубийство!

Выражение его лица, темные задумчивые глаза, устремленные на нее, сказали все, что ей нужно было знать. Гермиона сделала шаг к нему, умоляюще глядя на него.

– Я знаю, что ваша жизнь не была легкой. И я понимаю, что вам сейчас больно. Но это не выход. Вы можете сделать еще столько хорошего.

Повернувшись лицом к костру, он уставился в пламя отсутствующим взглядом.

– Я отказался от всего важного, включая свою честность. Я держал вас рядом с собой здесь как напоминание о том, что я с вами сделал. Я противен сам себе, но это помогает мне сосредоточиться на цели. У меня есть отличный шанс предотвратить восстание в одиночку. Если мои подозрения верны, то при малейшей попытке дать масштабный отпор этому сборищу, они просто разбегутся и соберутся где-нибудь еще. И это будет лучшей возможностью раз и навсегда убрать лидера.

– Вы не можете! – закричала Гермиона. Она скрестила руки на груди, как капризный ребенок. Она больше не хотела слушать его полные самобичевания и абсурдные, но хладнокровные объяснения. У нее все еще кружилась голова от алкоголя, она была в бешенстве и ужасно расстроена из-за того, что он задумал такое.

– И я не согласна с вашей оценкой всей этой ситуации, – рявкнула она.

Снейп нахмурился, глядя на нее.

– Гермиона, это не ваше дело.

– Нет, мое. Вообще-то я простила вас за то, что вы сделали. Я перестала вас ненавидеть. Вы не имеете права ненавидеть себя вместо меня.

Он стиснул зубы от гнева.

– Мне не следовало вам говорить, – прорычал он. – Вообще ничего. Я подозревал, что вы не примете мое решение. Вы ведь не можете не вмешаться? Не можете не навязать свое ценное мнение остальным? Мне глубоко плевать, с чем вы там не согласны.

– Думаю, вы хотели, чтобы я вмешалась, – Гермиона сделала еще шаг к нему. – Мне кажется, вы всегда этого хотели.

– Не льстите себе, – фыркнул он.

– И как же вы собирались заставить меня уйти? – спросила она. – Что бы вы могли сказать такого, из-за чего я бы ушла?

– Я бы ничего сказал, – голос Северуса был таким тихим, что Гермиона едва слышала его. – Я просто снова схватил бы вас за горло, как раньше. И вы бы ушли, – боль в его глазах была такой невыносимой, что ей захотелось отвернуться. – Тогда вы были бы рады, когда все это закончилось бы: когда я наконец исчез бы из вашей жизни… из жизни всех людей… раз и навсегда.

– О боги, Северус, – Гермиона покачала головой и, спотыкаясь, подошла к нему, в ее глазах блестели слезы. – Тупой ты ублюдок. Почему ты просто не сказал мне, что тебя нужно обнять?

Рухнув к нему на колени, она обвила руками его шею и прижала его к себе, будто от этого зависела ее жизнь. Он не обнял ее в ответ, но и не оттолкнул.