Разврат (ЛП)

Она даже открыла молотый кофе, который купила в своем любимом кафе накануне отъезда, и сварила им обоим по дымящейся чашке.

Подойдя к лагерю, он замедлил шаг, мгновенно насторожившись.

– Не хотите присесть? – Гермиона жизнерадостно улыбнулась, указывая на его кресло, которое она передвинула из палатки, расположив у огня рядом с ее собственным, представляющим собой менее элегантную версию кресла Снейпа, трансфигурированную из полена. С положенной на него подушкой оно было довольно удобным.

– Что вам сказала мисс Лавгуд? – сухо спросил он.

– Ничего такого, чего бы я уже не знала, – беззаботно ответила Гермиона, вынося из его палатки маленький столик и помещая его между стульями, а затем начала расставлять на нем тарелки с едой и чашки.

– Я думал, вы уже готовы отправляться, – он вопросительно поднял бровь, все еще не двигаясь с места.

– Мы сегодня никуда не идем, – спокойно ответила Гермиона.

– Нет? – медленно переспросил он.

– Нет, мы поговорим.

Гермиона села на свое место, поставила тарелку на колени и чуть сильнее, чем нужно, ткнула вилкой в яичницу, полная решимости довести дело до конца. Она даже не взглянула на него. Теперь ему предстояло сделать следующий шаг.

Она съела целое яйцо, кусок бекона и половину тоста и только тогда краем глаза заметила его приближение. Без сомнения, в его голове сейчас вихрем проносились противоречивые мысли, не говоря уж о том, как он должен был себя чувствовать. Гермиона понимала, что это не самая приятная ситуация для него: когда женщина перехватывает ведущую роль, но ей нужно было разобраться с ним раз и навсегда. Иначе она пойдет прямиком к точке трансгрессии, о которой говорила Луна, и просто уберется отсюда.

Снейп остановился перед своим креслом, и она почувствовала, что он смотрит на нее. Он был одним из немногих людей, кого она знала, чей взгляд действительно казался осязаемым, но она продолжила с невозмутимым упрямством поглощать следующий кусочек яйца. В конце концов, он опустился на свое место и спустя еще несколько мгновений взял со стола тарелку и вилку и начал есть. Проглотив несколько кусочков, он потянулся за кофе. Она слышала, как он глубоко вдохнул его аромат, поднеся чашку к губам. Это был тот сорт, который он пил каждое утро дома. Гермиона не думала, что выбрала именно его специально, хотя обычно она не пила такой сорт: возможно, она предвидела, что захочет угостить Снейпа, несмотря на всю противоречивость их отношений.

Они ели молча, и приятные волны тепла от костра сливались с бледным солнечным светом, пробивавшимся сквозь облака. Закончив, Гермиона удовлетворенно откинулась на спинку кресла, глядя в огонь.