Разврат (ЛП)

Но еще хуже было то, что где-то в глубине души он понял по вкусу ее губ – сладкому, чистому, – что она не под наркотиками и даже не пьяна. И все же он не смог остановиться. Он пускал слюни от возможности попробовать ее. После этого все пошло прахом, но он до сих пор помнил, что чувствовало его тело, прижатое к ней, и его язык, скользящий у нее во рту.

– Святая Цирцея, – пробормотала Гермиона. Его черные боксеры были теперь туго натянуты в паху. Может, это из-за струящейся по его телу воды, но когда тонкая ткань обтянула его формы, оставив очень мало места воображению, Гермиона покраснела от осознания того, что он, без сомнения, выглядел очень… внушительно.

У нее больше не было причин оставаться здесь: она наполнила контейнер и выпила гораздо больше воды, чем требовалось, чтобы утолить жажду. Но она не могла отвести от него взгляд, желая запечатлеть этот образ в памяти, чтобы напоминать себе, когда он снова станет полным мудаком, что у него есть… чем загладить вину.

Снейп видел, как она повернулась, скользнув по нему взглядом напоследок, и направилась обратно по берегу. Этот взгляд тоже вызывал беспокойство – он обжигал до самого члена. Но больше всего его тревожило то, что он наслаждался ее обществом, просто находясь рядом с ней. За всю свою жалкую жизнь он чувствовал себя настолько комфортно только с одним человеком. Тогда он потерял бдительность и позволил себе надеяться на что-то большее. И вот как это закончилось – ужасно… плохо… блять.

Чего бы ни хотели ничтожные остатки его прошлого «я», он никогда больше не позволит таким глупым мыслям руководить его поступками. Он больше не верит в сказки. Он верит в страшилки, мрачные и безрадостные, как он всегда их себе и представлял. Он не сказал ей, но эта поездка будет смертельной – он был в этом уверен. И несмотря на вновь обретенную ясность мыслей, он по-прежнему считал, что это самое простое решение его проблем. Всех их проблем.

Он не заслужил выглядеть так хорошо. Гермиона активно помешивала кашу на горелке. После стольких издевательств, которым он подверг свое тело, оно никак не могло так выглядеть: гибким и подтянутым, как у какого-то долбаного спортсмена. И кто же он тогда? Обладатель мирового рекорда по стометровке раком? Мастер по танцам с шестом? Чемпион мира по облапыванию сисек?

Гермиона поняла, что дышит слишком тяжело: ей нужно обуздать свои мысли на случай, если он прочтет их по возвращении. Однако оказалось, что ей не стоило беспокоиться о том, что он что-то прочтет. Снейп вообще не взглянул на нее, проходя к своей палатке, а затем долго рылся внутри.

Он вышел, по-прежнему не глядя на нее, присел возле своей сумки и сказал через плечо:

– Мне нужно кое-что сделать.