Разврат (ЛП)

Она подняла взгляд и увидела, что Снейп смотрит на нее с любопытством, а уголки его губ приподняты в подобии улыбки.

Он кивнул. Гермиона не могла придумать ничего подходящего для ответа.

Он задержал на ней взгляд еще на мгновение, а затем вернулся к своей книге. У Гермионы внутри все перевернулось. Она попыталась сосредоточиться на чтении, но не смогла. Все ее мысли были заняты тем, что она сейчас вот так просто делит тепло костра и обсуждает книгу с человеком, которого ей хотелось убить меньше, чем двадцать четыре часа назад. Пока она снова и снова крутила эту мысль в голове, как пережаренный блин, Снейп встал и сунул книгу в карман. Погруженный в свои мысли, он отвернулся и быстро ушел в темноту. Гермиона выпрямилась, гадая, что он делает, но потом услышала, как он вдалеке произносит охранные заклинания.

Она выдохнула, поняв, что слишком надолго задержала дыхание. Мысль, что ночью они будут защищены, успокаивала, но она была не уверена, что понимает, от чего он их защищает. Он что-то слышал? Что-то почувствовал? Его не было какое-то время, а вернувшись, он лишь коротко кивнул ей, ушел в свою палатку и резко застегнул молнию.

Гермиона уставилась в огонь. Она так много хотела сказать ему, так много спросить, но между ними лежала такая пропасть дурного прошлого, что любая попытка пересечь ее оборвет единственную тонкую нить, натянутую над ней. Вздохнув, она затушила костер и наколдовала Люмос, чтобы найти зубную щетку и пасту в кармане рюкзака.

И тогда она обнаружила ее – маленькую синюю бутылочку Джинни с зельем Эймори. Как, черт возьми, ей удалось запихнуть его в сумку?

Если бы костер еще горел, она бы швырнула его туда, разбив вдребезги. Зачем ей хотеть Снейпа? Как это ей поможет? Или ему? Гермиона была в ярости, но сунула его обратно в карман. Как смеет Джинни говорить, что ей нужно хорошенько потрахаться?! У нее не все еще настолько запущено. На самом деле, вообще не запущено.

Все еще злясь, Гермиона почистила зубы, забралась в палатку и застегнула молнию. Неуклюже перекатываясь в тесноте этого брезентового домика, она наконец сумела переодеться в пижаму. Она до смерти ненавидела палатки. С ними были связаны не слишком приятные воспоминания. И сейчас ей приходится торчать в маленькой, вызывающей клаустрофобию еще сильнее, чем ее спальня, палатке и спать на дурацком надувном…

Гермиона быстро зажгла палочку и бросила ее на кровать. Вместо жесткого пластикового матраса там был мягкий, пуховый: толстый и просто роскошный. Должно быть, его сделал Снейп.

К горлу подступил ком, когда она скользнула в спальный мешок и сунула под голову подушку. И почти растаяла от ощущения мягкости и тепла, окутавшего усталое тело.

– Спасибо, – прохрипела она так тихо, что даже не была уверена, услышал ли он ее.