Разврат (ЛП)

Он был главной темой для разговоров в комнате отдыха и любых других уголках и закоулках, где собирались любители посплетничать. Даже Джинни несколько раз интересовалась, как проходит его выздоровление.

Однако, казалось, Снейп отнюдь не наслаждался повышенным вниманием к своей персоне: дверь в его кабинет часто оставалась подолгу закрытой. Но редких посетителей он принимал. Самым частым гостем была Кэти Белл, которая притворялась, что не знает о цепком взгляде Гермионы, следящим, как она проскальзывает в кабинет. Шторы больше не открывались, и Гермиона могла лишь воображать, что происходит за ними. Когда бы эти двое не оказывались рядом, взгляд Кэти становился ненасытным, и несмотря на то что Снейп был слегка выведен из строя, она явно была не прочь сделать всю работу сама.

Это жутко отвлекало, и Гермиона тоже начала закрывать дверь в свой кабинет, чтобы не представлять, что происходит за дверью Снейпа.

Казалось, он не помнил ничего из того, что произошло после атаки тролля. Он не упоминал об этом, и Гермиона тоже не поднимала эту тему. Да и что тут скажешь? Разве она хотела, чтобы он знал про ее волнение о нем? И о том, что она вступилась за него? Разве она ждала его благодарности?

Нет, ничего такого – по крайне мере, осознанно. Что ее расстраивало, так это неприкрытое лицемерие. Где были все эти сочувствующие и желающие ему здоровья… где они были, когда его жизнь была в опасности? Где они были, когда он был ранен и отчаянно нуждался в помощи?

Каждое утро он склонял голову и бормотал «мисс Грейнджер», а затем надолго исчезал. И с каждым днем она все больше желала услышать от него вежливую благодарность. Однажды утром ей необъяснимо сильно захотелось крикнуть ему: «Я волновалась о вас! Вы думали, я это Лили Поттер, но я все равно, черт побери, волновалась!»

Три недели спустя Гермиона обнаружила кровь на любимой блузке и поняла, что так и не постирала ее. Вечером после нападения тролля она бросила ее на стул в спальне, не желая заниматься этим. И теперь смотрела на кровавые отпечатки пальцев вокруг рукава: он схватил ее, чтобы устоять на ногах – или ища поддержки? Как бы ей хотелось отпустить все это. Тот случай давно отошел в прошлое, но все еще казался незавершенным, и Гермиона сунула блузку обратно в кучу скомканного белья: она больше не будет ее любимой.

И после этого Гермиона увидела ее: как она потянула на себя тяжелую дверь паба через дорогу, и рыжие волосы взметнуло ветром.

Она была у нее в гостях много раз, но насколько Гермиона знала, других причин приезжать в этот район Лондона у нее не было. И сейчас она входит в злачный бар. Одна. Может, она решила купить бутылку вина и устроить девичьи посиделки?

Гермиона пялилась в окно достаточно долго, чтобы понять: никаких посиделок не было на повестке дня.