Разворот на восток

Но в то же время он считает, что из американцев так же бессмысленно делать русских, как и наоборот, поэтому лучше всего открыть границы для движения людей, чтобы те граждане Большевистской России, которые видят в Америке светоч демократии, уехали к нам и попытались по возможности устроиться в условиях американской действительности. В свою очередь, американцы, жаждущие коммунизма, наоборот, имели бы возможность поехать в Россию и влиться в ряды строителей Светлого Будущего. Ни там, ни там об уехавших плакать не будут."

"Но этот разговор случился уже позже, когда всех приглашенных на торжественный обед рассадили за столами. «Мамочка» подсуетилась и организовала нам места рядом. С правого края сидел малыш Айзек, рядом с ним – мистер Бережной, потом я, Лайон, «мамочка» и еще один человек в мундире английского полковника, с оранжево-бело-синим триколором на берете, присоединившийся к нам перед самым началом обеда. О нем стоило бы рассказать особо. У «мамочки» с ним были какие-то свои дела, отдельные от наших, американских, поэтому он безо всяких церемоний подошел к ней и, козырнув, сказал: «Мэм, генерал, позвольте мне поздравить вас с праздником победы, в которой есть и наша небольшая доля участия».

И тут эта суровая женщина, большую часть времени похожая на памятник самой себе, улыбнулась широко и открыто. «О, Пит, как я рада тебя видеть! – сказала она. – И я тоже поздравляю тебя с этим праздником, а еще с тем, что твоя Родина наконец-то обрела независимость».

А потом она повернулась к нам и сказала: «Джентльмены, позвольте представить вам Пита Гроббелаара, горного инженера, командира бурского полка спецназначения имени генерала Де ла Рея и временного президента Южно-Африканской республики…»

Вот это был шок… Дядя Джо и «мамочка» втихую[2] провернули еще одну хитрую комбинацию, на этот раз на Африканском направлении, о чем наш милейший Фрэнки в Белом Доме пока находится в полном неведении.

Глянув на мистера Гроббелаара, я поразился его сходству с мистером Бережным: оба жесткие, холодные, похожие на отточенные до бритвенной остроты прямые клинки. Один бур, другой русский, но у обоих бьет в сердце пепел их израненной Родины. Впрочем, в дальнейшей общей беседе мистер Гроббеллаар не участвовал, и вполголоса завел с «мамочкой» какой-то свой разговор по-немецки.

Тем временем мистер Бережной пытал малыша Айзека по поводу его романа «Основание», о котором мы, его лучшие друзья, оставались в неведении. При этом его интересовали не столько литературные достоинства и недостатки, сколько сюжетная канва этого еще не написанного произведения.