Разворот на восток

Но одно дело слушать доклады начальника Генерального Штаба, а совсем другое – увидеть все своими глазами. Три дня назад в Кремль доставили фотографии разрушенных японских укрепрайонов, через которые вглубь Маньчжурии прорывались войска Красной Армии. В эпоху интернета они попали бы в Кремль мгновенно, а так пришлось подождать, пока из Хабаровска и Читы до Москвы долетят транспортные Ли-2 с правительственной почтой.

С чувством глубокого удовлетворения вождь сначала отсмотрел на шестнадцатимиллиметровом кинопроекторе съемки фронтовых кинооператоров, а потом со всем возможным тщанием принялся перебирать фотокарточки изображениями взорванных бетонных укреплений, разбитых бронеколпаков, а также закопченных руин, из которых остатки японских гарнизонов пришлось выкуривать при помощи огнеметов. Были там картинки и не для слабонервных: японский полк из состава 139-й пехотной дивизии, перебрасываемый к месту прорыва по голой промерзшей степи, попал под внезапный штурмовой удар с бреющего полета двух десятков беспощадных бостон-ганшипов, которые истребили самураев почти до последнего человека. Обычное, в общем-то, дело для советско-германского фронта, где с середины сорок второго года было известно, что кружащий высоко в небе «дирижер войны» может оказаться предвестником больших неприятностей, накликивая на локальные концентрации вражеских войск артиллерийские и воздушные удары. Так этих японцев и нашли сутки спустя передовые части мехкорпуса Рыбалкоко на пути к Дуньхуа – окровавленными и лежащими на земле почти в том же порядке, как они шли навстречу громыхающему фронту.

И сегодня генерал Антонов доставил Верховному последние самые свежие известия."

"– Уже в течение завтрашнего, максимум послезавтрашнего дня, – сказал он, – конечные рубежи операции будут достигнуты в течении одного-двух дней. Сегодня войска 36-й армии вошли в Цицикар, в течение завтрашних суток наши танки и мотопехота будут в Чаньчуне, а послезавтра в Гирине и Мукдене. Еще немного – и первая фаза операции будет завершена в намеченные сроки и при потерях даже меньше запланированных.

– Потери меньше плановых – это хорошо, товарищ Антонов, – хмыкнул Сталин, – но скажите нам, что по поводу завершения операции думает противник? Наверняка у него на этот счет имеется свое мнение.

– Противник по этому поводу может думать все что ему угодно, – парировал генерал Антонов, – все равно никаких валентных резервов, способных переломить сложившееся положение, у него не имеется. В ненаучную фантастику превратилось даже отступление остатков Маньчжурской армии в Корею, которое раньше рассматривалось японскими штабистами как вполне вероятный шаг при поражении в маньчжурской кампании.