Разворот на восток

Куликовский-старший раздраженно шикнул на отпрыска, чтобы тот не влезал в разговор серьезных людей, но Мехмед Османов, не моргнув глазом, назидательным тоном сказал:

– Великий Кутузов Москву Наполеону сдал, но войну все равно выиграл. И спасло советскую власть не чудо, а народ, который встал за нее стеной, при том, что вермахт за полгода ведения боевых действий полностью утратил свой пробивной потенциал.

– А потом, – сказала хозяйка дома, скрестив на груди руки, – из своего мира пришли вы и оказали господину Сталину такую поддержку, что с вашей помощью он смог поставить на уши весь мир. Я, конечно, рада, что слава России взметнулась на недосягаемую прежде высоту, но мне не очень нравится, что это сделали большевики, и именно с вашей помощью…

Старший майор Османов веско и решительно произнес:

– Советская власть и партия большевиков – это реальность, данная нам в ощущениях как единственная сила, через которую советский, то есть русский народ в настоящий момент выражает свою волю. Именно поэтому он встал за нее стеной на фронте и до изнеможения добровольно трудился в тылу. Именно эта сила принесла победу Советскому Союзу, а мы только ее слегка направили, позволив избежать самых очевидных ошибок. Да и сами мы, плоть от плоти и кровь от крови этого народа, пошли на эту войну так, как будто всю жизнь только и мечтали о такой возможности, а потому были приняты этим народом как свои. Сказано же нам было Всевышним: поступайте по совести, – и мы так и сделали, ничуть об этом не жалея.

После этих слов Мехмеда Османова в гостиной наступила гробовая, какая-то даже испуганная, тишина. Доселе такие фундаментальные вопросы семейство Романовых-Куликовских с наместником Советов в Зоне Проливов не обсуждало. Просто не было повода. А тут, слово за слово, и тема вдруг встала ребром.

– Да ладно вам, Мехмед Ибрагимович… – смущенно кашлянул Николай Куликовский, стряхивая всеобщее оцепенение, – все это мы понимаем, не маленькие. Вы лучше скажите нам, что там дальше будет с Японией? Мы тут внимательно следим за сводками с Маньчжурского фронта, и, мягко выражаясь, не понимаем того что там творится."

"И он указал гостю на большую настенную карту, где красной шерстяной нитью и английскими булавками была зафиксирована линия фронта на утро пятнадцатого февраля, в соответствии с сообщениями Совинформбюро.

– А чего тут может быть непонятного? – удивился полуобернувшийся старший майор Османов. – Обстановку вы нанесли верно. Оборона Квантунской армии в нескольких местах прорвана на всю глубину стратегического построения. Резервов для парирования нашего наступления у вражеского командования нет.