Разворот на восток

Сначала, после так называемого инцидента на КВЖД (1927 год), фортификационные работы тут проводили китайские милитаристы генерала Чжан Цзолиня, а потом их дело продолжила японская армия – после того, как захватила Маньчжурию в 1931 году. Наворотили господа фортификаторы такого, что в прошлую войну этот рубеж считался бы неприступным. Реки крови были бы пролиты, и без всякого толку. Германская армия почти год возилась со штурмами Осовца и положила под его стенами кучу народу, но, несмотря на такое изуверство, как применение отравляющих газов, ничего не могла поделать, а потому русский гарнизон отошел по приказу, когда продолжение обороны сочли бессмысленным.

А тут на одном только участке укреплений хватит на несколько таких крепостей, как Осовец, но на прорыв этого рубежа обороны у Красной Армии ушел всего один день. Не скажу, что штурмовать японскую оборону было легко (на войне вообще не бывает легких задач), но в Загребе, Стамбуле, и тем более в Белграде, нам было не в пример сложнее. Там у нас под ногами мешалось неисчислимое множество гражданских, и, бросив в подвальное окно «контрольную» гранату, ты рисковал обнаружить там не трупы немецких или турецких солдат, а истекающих кровью гражданских, баб и ребятишек, которые в Белграде к тому же были для нас еще и «своими». Сербы, православные славяне, дружественно настроенные ко всем русским, были, скорее всего, единственным народом в Европе, кто по-человечески отнесся к беглецам с нашей препаскуднейшей гражданской войны. И если кто-то из белградцев случайно становился жертвой уличных боев, было ужасно осознавать, что ты стал причиной смерти тех, кого пришел спасти.

Зато здесь ничего подобного не было. Любая мелькнувшая тень, любой шорох или шевеление выдавали затаившегося врага, которого следует убить, а потом искать следующего. И вообще, при этом штурме впервые за все время нашего участия в боях на стороне Красной Армии главными людьми в этом деле были не мы, штурмовики-гренадеры, а поддерживающие нас артиллеристы-самоходчики и летчики. Вот дорогу нашей бригаде преграждает гигантский многоамбразурный форт, искусно врезанный в склон холма. Артиллерийская подготовка шестидюймовыми снарядами смогла только частично разбросать земляную обсыпку и кое-где поцарапать бетонный монолит, совершенно не повредив сооружение, стены которого могут достигать толщины нескольких метров. Пулеметы стригут так, что не поднять головы, мертвых мест нет, у японцев тут пристреляна каждая щель и лощинка."

"Самоходчики пытаются давить эту мерзость, но амбразур у этого долговременного оборонительного сооружения много, подступы увиты спиралями колючей проволоки, да гарнизон не меньше батальона – а потому дело продвигается туго.