Разводимся! Моя на тридцать дней

Я постоянно суечусь и спешу, а муж действует сознательно и размеренно, продумывая каждую деталь. Обычно, пока он взвешивает все за и против, я успеваю натворить бед. Пока он пристегивает ремни, я уже врезалась в дерево. Пока он спокойно читает инструкцию, я все сломала. Не знаю, как мы терпим друг друга все эти годы. Уверена лишь в одном: я единственная, кто может вывести его из себя. И единственная, кто в силах его утихомирить.

- Тогда Матвей Андреевич пустит меня на фарш для котлет и накормит ими посетителей, - подтверждает мои догадки метрдотель. Несмотря на шутливый тон, он заметно нервничает, смахивая испарину со лба.

- О нет, обойдутся эти снобы без деликатеса, - иронично смеюсь, и он мгновенно расслабляется. – Ведите! – по-хозяйски приказываю."

"Послушно иду следом за ним, а сама томлюсь в предвкушении встречи с собственным мужем. Очередное свидание? В последнее время не везет нам с романтикой.

Червячок сомнения точит душу, когда я остаюсь одна в небольшом помещении. Боюсь, что опять пойдет что-нибудь не так. Сажусь за столик, полностью заставленный блюдами, закрытыми непроницаемыми колпаками. По краям приютились свечи в декоративных подставках, на достаточном расстоянии, чтобы я не зацепила их случайно рукой.

Покорно складываю руки перед собой. Основной свет гаснет, и зал погружается в мягкий полумрак. Гнетущая тишина сменяется ненавязчивой мелодией, но она неспособна заглушить шум шагов за моей спиной, осторожных и крадущихся, от которых сердце сжимается, а губы расплываются в улыбке.

Импульсивно прикрываю глаза, когда на лицо опускается шелковая ткань. Узел стягивается на затылке, а возле виска проносится горячее дыхание. Контрастно холодные пальцы заботливо поправляют повязку. Легкий поцелуй касается щеки. На плечи ложатся большие, тяжелые ладони, скользят вниз, обжигая меня через тонкую ткань платья.

Я узнаю, кто позади меня, без лишних слов. Все рецепторы обостряются. Запах моего мужчины, который я не перепутаю ни с каким другим, приятно щекочет ноздри. А привычные примеси еды и кухни заставляют сдавленно хихикнуть.

- Опять твои повара что-то спалили, и ты поэтому закрыл мне глаза? Чтобы я не видела всего ужаса? - не выдержав, подшучиваю над ним. Как прежде. Будто не было между нами ссор и развода.

Тяжелый, укоризненный вздох раздается над ухом, а следом – хриплый смешок. Но уже через секунду Мэт произносит ласковым, будоражащим слух и все тело тоном:

- Для тебя я всегда готовлю лично, - выдыхает, наклоняясь к шее. – Вслепую обостряется вкус. И другие чувства, - подцепляет пальцем мой подбородок, вынуждая повернуться к нему, невесомо дотрагивается губами скулы, проводит носом по щеке.

- Ты оставил ресторан, забитый клиентами, на произвол судьбы.