Развод.com

— отстраняется, шепчет в губы, — Я только посмотрю...

Мои мозги в кашу, поэтому я даже понять не успеваю, как через мгновение остаюсь без футболки. Закрывшись руками, ахаю.

— Березовский... ты... ты совсем?...

— Я только посмотрю, — проговаривает вкрадчиво, отводя мои руки в стороны.

Врет! Врет же!... И я вру. Мы оба знаем, что уже не остановимся. Он заведен, я не меньше. У меня сто лет не было секса, гормоны рулят, и мое тело сходит с ума. К тому же оно не знает другого мужчины и все ещё тянется к этому.

Мои обиды и гордость стыдливо отводят глаза."

"— Охренеть, Гайка... Охренеть просто! Ты совершенная...

— Поцелуй меня ещё.

Рома касается ключиц, ведет кончиками пальцев ниже и накрывает ладонями скрытую кружевом бюстгальтера грудь. Мой сдавленный стон ловит губами. Теперь мы целуемся иначе, глубоко и порочно, как люди, собирающиеся заняться сексом.

Его пальцы сдвигают лифчик вниз и сминают плоть, мнут, задевая и царапая напряженные, сверхчувствительные соски.

Меня кроет. Одна за одной по телу прокатываются волны дрожи. Никогда раньше я не хотела его так сильно.

Мозг отключается окончательно. Я сама дергаю пуговицы белой рубашки, потому чувствовать его сейчас — это как дышать. Расстегиваю, стягиваю и трогаю везде, куда могут достать мои руки.

Кожа Ромы горячая, упругая и покрытая тысячами мелких мурашек. Собираю пальцами каждую из них и наполняю легкие ее запахом. В горле застревает комок эмоций — как долго я выживала без него.

Мы оба торопимся. Березовский снимает лифчик, я сражаюсь с пряжкой его ремня.

— Один раз, Рома... слышишь? Только один раз.

— Да.

С ним можно, ведь он всё ещё мой муж. С собой договориться я сумею.

Наконец, ширинка поддается. Нырнув рукой под резинку боксеров, я обхватываю пальцами каменную эрекцию. Рома шипит сквозь зубы и тянет с бедер мои штаны.

— Я осторожно, Гайка...

— Да... надо осторожно, — бормочу, трясясь от желания.

— Иди сюда.

Мы вышагиваем из нашей одежды, а затем Березовский усаживается на край кровати, я подхожу к нему и оказываюсь в кольце его рук. Он смотрит на живот и гладит — гладит — гладит.

Я же не могу отвести глаз от того, как он это делает и от него самого.

Я стала забывать, какой он красивый — мой Гений. Его член раскачивается из стороны в сторону, а губы целуют мой живот.

Это так проникновенно, интимно и в то же время возбуждающе, что я с трудом сдерживаю слезы и стоны.

— Какая ты красивая... блядь, какая красивая!...

Ты тоже! Ты тоже, Рома! — кричу мысленно, потому что слова застревают в горле острыми осколками.

Подняв голову, он ловит мой взгляд и бьет языком по соску и, погрузив его в рот, трогает меня между ног. Вдоль позвоночника проходит разряд электричества. Сладкий спазм внизу живота выдает новую порцию смазки, и Рома ее чувствует.

— Еба-а-ать... Иди ко мне, моя Гайка...