Развод.com

— Какая ты жестокая, Гайка, — хрипит Рома и на секунду прикрывает глаза, а затем делает то, к чему и совершенно не готова.

Схватив меня за локти, тянется за поцелуем, накрывает дрожащие от возмущения губы горячим ртом и жадно целует. Набрасывается зверем и терзает, терзает, терзает. Я, продолжая придерживать халат на груди, словно статуя цепенею.

Может ли быть больнее, чем сейчас?...

В момент, когда ты спустя три месяца, снова ощущаешь на себе губы единственного любимого человека? Чувствуешь его неповторимый запах? Слышишь, как ожесточенно бьется его сердце…"

"Сильные ладони накрывают мои бедра, грубо сминают ягодицы, прижимают к твердому телу. В эти движениях столько отчаяния и тоски, что я не могу не реагировать. Я приподнимаюсь на цыпочки, подставляю свои губы, и как маленькая, никому не нужная девочка, сжимаюсь в комок в крепких, мужских объятиях.

Сознание отключается, а внизу живота становится приятно тесно, будто туда снова заселили невесомых бабочек. Они порхают, кружатся и все вспоминают…

Рома мягко накрывает мои руки, чтобы развести их в стороны, но я собираю все остатки здравого смысла и не позволяю ему этого сделать.

НЕТ!...

С силой отталкиваю его от себя.

— Что ты делаешь? — шумно дышу и вытираю губы тыльной стороной ладони, словно все случившееся мне противно.

— Давай поговорим, Наташ… — просит тихо.

Смотрит на меня выжидающе.

— О чем нам разговаривать?

— Мы должны обсудить то, что произошло той ночью. Выслушай меня. Пожалуйста, — давит твердым голосом. — Я в ту ночь бухой был. Нужно было отработать с американцами программу по Москве. Они захотели в клуб, мы все поехали туда. Я… блядь, в общем, я выпил…

— И, конечно, ты ни в чем не виноват, потому что был пьяный? И вообще, ничего не было, я все придумала, я права?

Пытаюсь скрыть за сарказмом свою уязвимость. Сама же просто мечтаю услышать, что ничего не было.

Я ошиблась.

Видео — дурацкий монтаж.

Это был не Рома.

Все что угодно.

Пожалуйста, любимый…

Мои напрасные надежды рушатся, когда я вижу, как Рома сникает. Его плечи опускаются, а лицо становится серым.

— Было… Гайка, — прикрывает глаза, — п-прости…

Резко отшатываюсь. Воздух прекращает попадать в кровь. В животе чувствую активные шевеления. Не знаю, что это, но мне хочется верить, что поддержка от сыночка, потому как в данную секунду нет на свете более одинокого и убитого правдой человека, чем я.

Было, Гайка…

— Прости… Больше такого не повторится, Наташ.

Усмехаюсь и сжимаю зубы.

Я ведь знала.

Почему так больно?

— Я был в невминозе полном, — продолжает. — Она на меня залезла, сделала все сама, но я не кончил... Когда пришел в себя и увидел, что это не ты, совсем озверел. Скинул её с себя и разнес полклуба.

— Это похвально, — язвлю. — Но потом-то довел до конца? Я слышала, ты теперь ее хозяин.