Семья моего мужа против развода (СИ)

Как научиться есть медленнее и растянуть от пищи удовольствие — было бы такое руководство в продаже, непременно бы купила.

— Просто великолепно, как и всегда, Фелисия! — я поднимаю большие пальцы в сторону девушки.

Она робко кивает и заливается румянцем. Не знаю, когда именно, но для золовки мое одобрение стало значить очень много. Однако мне бы не хотелось, чтобы она так сильно на него полагалась. Я тоже человек, и могу ошибаться. К близким нужно прислушиваться, но и своя голова должна быть на плечах.

Джаред уплетает свой любимый апельсиновый кекс, который сестра готовит преимущественно для старшего брата, потому что все остальные домочадцы относятся к этому цитрусовому лакомству далеко не так ревностно. Хорошо, что тренируется он усердно, сжигая все наеденное, иначе судьба ему обрасти лишними килограммами, как уже было в прошлом.

— Ваша светлость, — Ирма возникает рядом.

Она у нас гонец, что приносит преимущественно плохие новости. Другие девушки-горничные, не жалея кидают ее на амбразуру; не знаю, чего они меня так боятся, я ведь не страшная. Строгая временами, требовательная, но справедливая.

— М? — я ставлю чашку с чаем обратно на стол.

— В-ваши родители снова у ворот.

— Не пускать.

Я поджимаю губы. Родители…Виконтесса мне не мать. Она жена моего биологического отца, вот и все. С тех пор, как Юнис вышла замуж они, заполучив от герцога щедрый выкуп, а заодно и угрозу не лезть в его дела, делали вид, что никакой дочери у них и нет, а сейчас и месяца не проходит, как супруги продолжают ошиваться возле поместья и строить из себя несчастных родственников.

Как хорошо мой родитель умеет подбирать время. Всегда, когда юные Эккарты дома и в полном составе. Считает, наверное, что я пристыжусь перед ними так поступать с родителями. Только я сразу рассказала моей новой семье о том, как обращались с Юнис до того, как она стала герцогиней, стоило им только впервые явиться на порог. Спойлер, отнюдь не так, как того заслуживал бы любой человек, не то, что родня."

"Не нужно много думать, чтобы понять мотивы девичьей семьи Юнис, и моей теперь тоже. Герцог пропал, а их незаконнорожденная дочь, которая раньше была лишь помехой, постыдным пятном на репутации, стала фактически наследницей огромных богатств. Тут и начались жалостливые попытки «снова стать семьей» и просветления отца в его «ошибках молодости». А после и обвинения в мой адрес в черствости и обидчивости.

Да я знать не знаю этих людей. В отличии от той Юнис, которая бы с радостью схватилась за исполнение детских мечт о родительской любви, которые ей скормили бы эта бессовестная парочка, меня не трогают их заявления о раскаянии в прошлых грехах.

У меня была семья в прошлой жизни.