Муж на сдачу, или Попаданка требует развода

Вы, главное, покажите всем, что мы близки, а вести себя можете как душе угодно. Говорите и делайте все, что хотите. Не забывайте, что герцогиня, а значит хозяйка — именно вы. Никто не смеет вам перечить.

Да? Ну ла-а-дно. Такое я умею и люблю. Уголки губ сами собой поползли вверх.

— Тогда спокойной ночи, Доменик, — сказала я, стараясь выдать более-менее милую улыбку вместо коварной ухмылки.

На данном этапе мне нравилось, как всё складывалось: я прекрасно ассимилируюсь в этом обществе и смогу решить, как устроить свою жизнь — при условии, что «свекровь» и остальные домочадцы не будут сваливать все беды на «невестку», как зачастую принято делать в моём мире.

— Спокойной ночи, Лана. Спокойной ночи, Матильда, — сказал герцог, слегка наклонив голову, и повернулся к нам спиной, направляясь к выходу.

Обтянутые тканью натренированные ягодицы я совершенно без всякого желания это делать тоже отметила — взгляд сам на них упал, и я залюбовалась плавными движениями мышц под тонкой материей. Поспешно прикрыла глаза, ругая себя за женскую слабость.

— Мне нравится, как он пахнет, — подлила масла в огонь Мотя, её ноздри трепетали. — Силой и надёжностью. О него иногда хочется тереться и мурчать. И почему только другие кошки его игнорят?.. Нет, не понять мне местных, не понять.

Я рассмеялась и приложила руки к горящим щекам.

— Идём ляжем, и ты мне расскажешь, чем тебе местные не угодили. Чувствую некую недосказанность и ещё не понимаю, чем тебя не устраивает возможность всю ночь напролёт проорать в тёплой компании, — пошутила я, направляясь к спальне.

Она таким тоном рассказала про данное Тамерлану за помощь обещание, что складывалось впечатление, будто её обязали всю ночь противоблошиным шампунем мыться, когти стричь и уши чистить.

Мотя важно, задрав хвост трубой, пошла к гобелену с голубыми цветами, продолжая жаловаться:"

"— Я тебе раньше не рассказывала, как-то к слову не приходилось, но до той жизни, в которой мы с тобой встретились, у меня было всего две реинкарнации — и обе крайне успешные. В первой я была любимицей египетского фараона, а во второй — турецкого султана…

— Ну, это многое объясняет, — покивала я, придерживая тяжёлую портьеру, чтобы пропустить кошку вперёд.

— Так вот, мало того, что внешность у меня была совершенно иная: благородный окрас, грациозное тело… так мне никогда не приходилось надрывать горло для того, чтобы жениха призвать. А вдобавок ко всему этому в предыдущей моей жизни ты меня стерилизовала! — Её голос дрожал от возмущения. — Я просто потеряла интерес к этим всенощным бдениям.

Я ахнула и схватилась за сердце, ощущая, как в груди что-то болезненно сжалось.