Развода не будет! Удержать строптивицу

Однако в момент, когда Маргарита сама сокращает расстояние между нашими губами, клянусь, я как будто заново рождаюсь.

Внутри меня закручивается гребаный вихрь эмоций, который я не испытывал ни разу в жизни. Ни тогда, когда добивался успеха на профессиональном поприще. Ни даже тогда, когда она на мое предложение пожениться ответила “да”. Именно этот маленький жест заставляет мое сердце биться чаще. В ритме с ее собственным. Именно из-за него грудная клетка разрывается от сладкой боли и надежды, что для нас еще не все потеряно.

Ради того, чтобы снова заслужить ее доверие, я готов подыхать и возрождаться каждый день, только бы она дала мне шанс на это.

Подхватываю Марго за талию и одной рукой вжимаю в свое тело, а ладонь второй кладу на ее затылок и углубляю поцелуй. Целую как в первый раз. Жадно, порывисто, впитывая в себя ее вкус, дыхание и едва слышные стоны.

Мне надо остановиться. Надо продвигаться медленно. Не напирать. Не ставить ее перед фактом.

Но как, черт побери, я могу оторваться от самых сладких губ в мире?! Как могу отстраниться от той, по которой тосковал так, что умирал каждый день?! Как смогу отдалиться от нее хоть на миллиметр, когда грудной клеткой чувствую ее сердцебиение? Оно вторит моему. Сбивается с ритма, срывается и несется галопом, а потом снова замедляется практически до полной остановки.

— Марго, — шепчу и снова целую.

Сражаюсь с собой, пытаясь остановиться. Но чем дольше длится наш поцелуй, тем сложнее мне тормознуть. Надо, но я просто не могу. Не могу…

Глава 36

— Останови меня, — бормочет Захар мне в губы. — Сам я не смогу.

Говорит, а потом целует еще несдержаннее, еще горячее, еще порывистее.

— Я не хочу останавливать, — отвечаю.

Наконец решаюсь расслабиться и наплевать на все.

Я знаю, какой Зевс. Он всегда получает то, что хочет. А если ему это не дают добровольно, то берет сам.

Он не изменится. Навсегда останется таким.

Но еще я знаю другого Зевса. Любящего, готового положить к моим ногам весь мир, а потом охраняющего этот мир от посторонних посягательств. Именно такой Захар сейчас передо мной.

Он раскаялся, я это чувствую. И на сто процентов уверена, что своих ошибок он не повторит. Потому что теперь знает, каково это — жить без любимой женщины.

— Марго, девочка моя, — выдыхает он мне в губы и, схватив за талию, поднимает в воздух.

Я обхватываю его талию ногами и еще сильнее прижимаюсь к нему.

Зевс разворачивается и устраивается в широком кожаном кресле. Усаживает меня сверху и продолжает целовать так неистово, будто завтра никогда не настанет. Или словно я сейчас испарюсь, если он перестанет вжиматься своими губами в мои.

Его руки блуждают по моему телу. Задирают юбку и проникают под нее. Скользят, цепляясь за подвязку для чулок. Он рычит и кусает мою нижнюю губу.