Развода не будет! Удержать строптивицу

Вспоминаю, как Захару дарили понтовые золотые и платиновые часы. Но они так и остались лежать в специально отведенном ящике в гардеробной нашего дома. После разбора завалов мне передали три коробки с вещами, которые сохранились после взрыва. Я оставила их у Архипа дома. У меня нет сил разбирать наше с Захаром прошлое."

"А вот эти часы с кожаным ремешком он оставил в доме брата. Уходя, я просто зачем-то забрала их с собой. Теперь они, словно часть Захара, придают мне сил.

Выйдя из кабинета, останавливаюсь у стола помощницы.

— Света, напомни имя этого владельца компании, который занимается упаковкой.

— Борис Абрамович, — отзывается она и протягивает мне визитку. — Вот. Он ждет вас в ресторане ровно к четырнадцати ноль-ноль. Я договорилась с его помощником, все, что вы сегодня обсудите, она запишет и потом перешлет нам в качестве официального предложения.

— Хорошо, — благодарно киваю своей сообразительной помощнице. — После еще есть какие-то встречи?

— Нет. Неизвестно, насколько затянется эта. Если что, Архип Владимирович сказал, он на подхвате.

— Прямо так все организованно, как будто вы знаете больше меня. Ладно, на связи.

Развернувшись, покидаю офис и внизу сажусь в машину.

Внутри бьется какое-то трепетно-тревожное чувство, как будто должно случиться какое-то чудо. И словно все об этом знают, кроме меня. Даже водитель включает песню, под которую мы с Захаром танцевали первый танец молодоженов.

Он уже тогда был успешным бизнесменом, а я — по уши влюбленной в него студенткой. У нас была роскошная свадьба с парой сотен влиятельных гостей, огромным тортом, брендовым нарядом невесты и звездами для развлечения приглашенных.

Но после праздника вместо того, чтобы поехать в аэропорт и отправиться на элитный курорт, мы переоделись и целую ночь гуляли по городу. Танцевали под музыку уличных музыкантов, кормили друг друга сладостями. Захар купил мне цветы и миленький красный браслет, сплетенный из нити, на котором висела серебряная подвеска в виде знака бесконечности.

Аккуратно касаюсь дрожащими кончиками пальцев этой подвески, и мои глаза наливаются слезами, а потом на лице появляется улыбка.

Когда песня заканчивается, я поднимаю голову и быстро моргаю, пытаясь прогнать слезы. Достаю из сумочки китайский веер, купленный во время путешествия, и обмахиваюсь им.

— Жарко, Маргарита Алексеевна? — спрашивает водитель. — Может, убавить температуру кондера?

— Спасибо, не надо, — отвечаю хрипло. — Все нормально.

Машина останавливается у ресторанного комплекса “Капля” на берегу большого озера. Сделав глубокий вдох, выхожу. Задрав подбородок, шагаю к ресторану, настраиваясь на деловую беседу. Надо выбросить из головы и ностальгию, и ту самую песню. Сейчас только работа.