Развода не будет! Удержать строптивицу

Повелся на свои желания и вседозволенность. Кроме тех двух раз ничего не было. Поверь мне. Ни за что я бы не впустил ни одну женщину сюда, — с этими словами прижимает одну мою ладонь к своей груди, в которой неровно колотится сердце. — Никого, кроме тебя. Я все еще люблю тебя. Сейчас, кажется, даже больше, чем когда-либо. И я согласен расстаться. Для меня главное, чтобы ты была в безопасности. Я все разрулю, обещаю. Береги себя, малыш.

Наклонившись, он прикасается губами к моему лбу и замирает так на несколько секунд. А когда отрывается и, не глядя на меня, скрывается за воротами, я оседаю на ступеньку. Прячу лицо в ладонях и разражаюсь рыданиями.

Истерика и последние события буквально выжали из меня соки, так что у меня едва хватает сил доползти до гостевой комнаты и, завернувшись в шерстяной плед, свернуться калачиком на кровати. Я не сплю. Не смогу уснуть. Но в то же время веки печет, а глаза слипаются. Вот только мне страшно поддаться сонливости, потому что боюсь снов, которые могу увидеть.

Сжав в ладони телефон, гипнотизирую темный экран. Лежу так долго, медленно моргая, пока усталость и успокоительные все же не срабатывают, и я не выключаюсь.

Сны настолько сумбурные, что я не могу определиться, реальность это или забытье.

Мне снится, как начинались наши с Зевсом отношения. Потом боль от осознания, что мы не станем родителями. Потом мои истерики, желание усыновить ребенка или найти суррогатную мать. Что угодно, только бы подарить Захару наследника. Мне казалось, он бросит меня из-за того, что я пустоцвет.

Но потом у нас состоялась грандиозная ссора с битьем посуды. Мы долго кричали друг на друга. А когда страсти поутихли, он баюкал меня на своих руках. Гладил по волосам и приговаривал, что смысл жизни не в детях, а в самой жизни. И если мы хотим прожить полноценную жизнь, должны просто делать это. Ну и если нас не покинет идея иметь ребенка, тогда мы и займемся этим вопросом. Но это должно быть не истеричное желание, а взвешенное и продуманное.

С того дня все изменилось. Мы начали жить для себя и друг для друга. Мы почувствовали некую свободу от навязчивых мыслей о ребенке. Я приняла идею того, что если мне и правда сильно захочется малыша, мы можем осуществить это в ту же минуту. С нашими-то возможностями.

Потом мне снится, как взрывается наш дом. Перед самым взрывом я замечаю в окне себя и Захара. Пытаюсь закричать, чтобы мы выбежали, но горло сковал спазм. Хватаюсь за шею в попытке выдавить из себя хоть звук, но ничего не выходит.

А потом я вижу, как наш дом взлетает на воздух вместе с нами.

Просыпаюсь от собственного крика. Резко сажусь на кровати и кладу руку на грудь, где бешено колотится сердце. Ритм сбивается, как и дыхание.

Встав с кровати, умываюсь и спускаюсь вниз. Долгое время в доме тишина.