Развод. Моя (не) желанная (СИ)

Ночные воспоминания безжалостно атаковали меня, заставляя заново переживать всё, от чего я старательно бежала весь сегодняшний день. Притворялась, что ничего из этого не случилось.

Не было ни его настойчивых рук на моём теле, ни его горячих губ, ни творящего невесть что языка, ни…

— Рад, что ты одумалась.

Хрипловатый голос ворвался в мои жаркие мысли, заставив вздрогнуть всем телом.

Ма-а-а-мочки…"

"— Как будто у меня был выбор, — буркнула я, пытаясь угомонить ошалевшее сердце.

Я слышала, как Громов едва слышно хмыкнул, как опустился на свою половину постели, поставил телефон на зарядку и наконец лёг.

Лёг на максимально далёком от меня расстоянии, будто решил вдруг уважать неприкосновенность моих личных границ.

— У нас у обоих его сейчас нет.

Боже, а как угрюмо-то прозвучало… Вот только это неправда. Это наглая, наглая ложь.

И ради того, чтобы исправить эту несправедливость, я даже выползла из-под одеяла.

— Это у тебя-то выбора нет?

Панель он погасил, поэтому я ориентировалась на его голос, а он не мог видеть моего возмущённого взгляда.

— А откуда бы он у меня взялся?

Не надо, Алина. Не надо этого делать. Промолчи!

— Так это из-за отсутствия выбора ты по чужим постелям мотаешься?

Громов отозвался не сразу, но в темноте я слышала, как едва слышно зашуршала от его движения простыня.

— А тебе кто вообще об этом напел? — в низком голосе звучали удивление и подозрительность.

— Да тебе-то какая разница? — не собиралась я свои контакты сдавать. — Я и без того догадалась бы, в чьей постели ты от своей тяжкой судьбы маешься.

Сердце бухало у меня в ушах, с головой выдавая мою крайнюю степень взволнованности.

И Громов не собирался хоть как-то эту взволнованность погасить.

— Тот же вопрос я адресовал бы тебе, — в голосе Громова проснулись какие-то новые нотки. — Что, Митина, всерьёз хочешь об этом поговорить?

Глава 31

— Не собираюсь я твоих потаскушек обсуждать, — и я почти не кривила душой.

Ведь это же и впрямь бессмысленно. На что мне его амурные похождения? Зачем в них лезть? Супруги-то мы исключительно на бумаге, и все эти клятвы верности — лишь маскировка.

Алина, ты распоследняя балда. Не стоило вообще ничего ему говорить.

Но что толку себя ругать, когда дело уже сделано…

— Почему же? Почему же не пообсуждать, раз у тебя они вызывают такой живой интерес?

— Никакого интереса они у меня не вызывают! Хватит надумывать, Громов.

— Тогда к чему вообще была эта ремарка?

— Вырвалось.

— Ах, ну тогда конечно, — с притворной готовностью пошёл на попятную Громов. — А то я уж было подумал, в тебе ревность взыграла.