Развод. Высекая из сердца (СИ)

— Так ведь уже внутри жена…

Озвучивает она, а я буквально становлюсь похожа на быка на корриде.

Цепляю едва заметную улыбку, а сама будто готова выпустить сейчас лезвия, как у росомахи.

Какая же наглая сука!

Достаю права, на которых еще отчетливо красуется фамилия мужа.

Девушка вскидывает брови и определенно чувствует вину.

— Пятая…

Тихо шелестит, еле двигая губами, а я будто физически ощущаю, как вся боль трансформируется в безумную ярость.

Потому что, если я права, я в живых ее не оставлю. Честное слово.

Решительным шагом двигаюсь в сторону к лестнице и там пытаюсь отдышаться, прежде чем подняться на нужный этаж. На пару секунд замираю у двери, а потом со всей дури ее распахиваю.

— Что происходит?! — вскакивает родственница Берестовых со стула, на котором сидела у койки Марата.

Муж весь в синяках и подтеках, с перебинтованной головой, лежит без сознания.

— Ты…— кажется, что еще немного и у меня изо рта пойдет огонь: — Пошла отсюда вон!

— На каких таких правах?! — скрещивает руки на груди, взмахнув своими волосами.

— На тех, что этот мужчина мой муж! — цежу сквозь зубы, входя внутрь.

Оставляю сумку на тумбочке.

— Насколько мне известно он развелся с тобой, — выдает она с едким триумфом.

Стою спиной и пытаюсь сделать вдох, а кулаки уже сами собой сжимаются. Знаю это свое состояние, раньше это предвещало драку. В те времена, когда я еще не умела себя контролировать.

Однако, сейчас, откровенно сказать, я и не хочу.

Разворачиваюсь с опасным прищуром смотря на девку.

— Что ж ты присосалась то к моей семье, а?! — двигаюсь на нее медленно.

Заметно дёргается, но позу не меняет.

Отбрасываю стул в сторону.

— Или выходишь сама, забывая даже как зовут этого мужчину, или я тебе с особой радостью и энтузиазмом помогу!

Голос кажется льется сталью, а не мигающие глаза убивают ее и расчленяют на мелкие кусочки.

Демонстративно стоит и фырчит, закатывая глаза. И как только она хочет раскрыть свой поганый рот, дергаю ее за волосы одной рукой, а ногой подсекаю ее стриптизерские босоножки.

— Я по одной реснице выдирать тебе буду, — шиплю, волоча по полу, пока она верещит и зовёт на помощь: — Только окажись в радиусе километра, усекла, соблазнительница хренова?!

Вышвыриваю ее за дверь, и наблюдаю, как она пытается подняться с пола.

— Ты не с той связалась, девочка! Я за свое живьем загрызу и не посмотрю кто там твои родственники!

Хлопаю дверью, прислоняюсь к двери.

А затем словно отмерев подлетаю к койке, вглядываюсь в него.

На лице нет живого места, весь перебинтован, уже не сдерживаюсь, даю волю слезам. До отчаяния хочу дотронуться, но боюсь сделать больно.

— Что тут происходит?! — слышу как за дверью гремят голоса, а я склонившись над мужчиной, кажется впервые в жизни испытываю животный страх.

Я не могу потерять его.