Развод. Вспомни, как мы любили

Посмотреть на них и принять их — осознать, что мы подошли к очень важному рубежу нашей жизни.

У молодых все просто. У них все впереди.

У зрелых уже все иначе. Даже на гормональном уровне. Мы свои всплески и крутые виражи пережили и очень не хочется с этим прощаться.

— Ты красивая, — тихо отзывается Виктор.

— Но другая.

— Другая, да, — он кивает и вновь всматривается в мое лицо. — И я другой?

— Да, — улыбаюсь я. — Другой, Вить.

— Какой?

— Красивый и тебе почти сорок, — шепчу я. — Зрелый мужчина, у которого в уголках глаз углубляются тонкие морщинки, когда он щурится. И от этого у тебя взгляд, Вить, стал еще пронзительнее, чем был.

Он щурится, и правый уголок его губ приподнимается в хитрой ухмылке:

— Правда?

— Правда, — касаюсь его подбородка. — Я думаю, что теперь ты можешь просто взглядом выпытывать секреты.

— А что насчет твоих секретов?

— Ты думаешь они у меня есть?

— Юлишь?

— Да.

Он щурится сильнее, и я с улыбкой закусываю нижнюю губу, чтобы сдержать смех.

— Говори.

— Да вряд ли можно это назвать секретом.

Виктор приподнимает в ожидании бровь, и его родинка тоже ползет вверх.

— Когда девочки у тебя, я два раза в неделю кроме страдашек по бывшему мужу, заказываю себе большую пиццу и сама ее съедаю за раз. И это такой кайф, — мечтательно вздыхаю. — Никого нет дома, я сижу на полу в старой футболке и ем пиццу.

— Интересно.

— К секрету мы только подошли, а ты и не заметил.

— Подожди.

— Мой секрет — это футболка для пиццы. Страшная, дырявая, застиранная… — делаю паузу и шепотом добавляю. — С зеленым попугаем. Только там от попугая почти ничего не осталось.

Виктор хмурится, а я мило улыбаюсь.

— С зеленым попугаем? — уточняет он.

— Да.

Крылья носа вздрагивают, и Виктор зло шепчет:

— Ты ее не выкинула?

— Нет.

— Я же сказал тебе ее выкинуть. И ты ее даже выкинула. При мне.

— Я тебя обманула.

— Да ты издеваешься…

Однажды на отдыхе я уговорила Виктора пойти на вечернее шоу, которое началось с пляшущих парней. Их кульбиты перешли к тому, что они сорвали себя штаны и сняли футболки.

Эти футболки полетели в зал к визжащим гостьям. Я не визжала, руками не махала, но блондинистый танцор с четкими кубиками на прессе целенаправленно кинул в меня футболкой.

— Ты врешь, Маша.

И какое тогда было лицо у Виктора! Он был готов кинуться на сцену к молодым аниматорам и показать, кто тут Альфа-самец, но мне удалось уговорами увести его в номер. По пути я якобы футболку выкинула, но прибегла к “ловкость рук и никакого обмана”.

Не знаю, почему я тогда решила футболку оставить. Наверное, хотела повредничать.

— Я тебе не верю, — Виктор сглатывает.