Развод. Вспомни, как мы любили

Воцаряется молчание.

Мамки-сестры в отношениях мужика душат заботой и опекой.

Мне тяжело признать, но Виктор часто нянькался со мной, и я была вечно-голодная до его заботы, покровительства, защиты и тепла.

— Такой вот изврат, — усмехаюсь я. — И по большей части я скучала по тебе, как по папуле, который больше не обнимет, одеялком не накроет и не порадует каким-нибудь маленьким сюрпризом.

Задумываюсь, опять усмехаюсь и говорю:

— Даже не так, Вить. Я скучала по тебе, как по функции, а не как о человеке. Не как о мужчине. Не как о партнере.

Виктор молчит.

И мне сейчас куда больнее, чем в тот момент, когда он сказал, что любит другую, а я стала для него родственницей.

Тогда было больно из-за растерянности, отчаяния, обиды и злости, а сейчас от осознания того, что я искала в Викторе того, кем он не может быть для меня по определению.

— Это просто какой-то пипец, — смеюсь я.

— Согласен, — Виктор медленно кивает.

— Будь я твоей мамочкой, Вить, — хмыкаю, — то мимо меня не пролетели твои метаморфозы. Такие дела.

Встаю, кутаясь глубже в плед, и неторопливо шагаю прочь:

— Я без понятия, какой можно сделать вывод из нашего разговора кроме того, что жениха ты мне не найдешь. Мы оба с тобой тугие до безобразия.

— Я сегодня понял одно…

Заинтригованная его тихим и мрачным голосом, я оглядываюсь.

— Что не хочу тебя терять.

— Ну, мы же не чужие друг другу люди, — слабо улыбаюсь. — Я бы тоже не хотела, чтобы с тобой что-то случилось, Вить.

— Боюсь в моем случае, Маш, ситуация такая, что… — замолкает, сглатывает и приглаживает волосы.

— Договаривай.

— Ситуация такова, — официально и деловито говорит он, — что я доживу до старческого маразма, пятнистой рожи и беззубого рта, только если ты будешь жива.

— Ты, что, мне признаешься таким образом в любви?

— В жопу твою любовь, Маш, — кривится он. — Это другое.

— Я тебя разочарую, но если ты откинешь копытца, то я буду жить.

— Не сомневаюсь, — Виктор вытягивает ноги.

— У нас три дочери, эгоистичный ты козел, — возмущенно шепчу я. — В могилу он собрался! Обалдел? Со мной рядом жизни нет, без меня тоже ее нет. Задолбал! — рявкаю я. — Чего ты от меня хочешь?

— Сейчас? — смотрит мне в глаза.

— Да, давай хотя бы сейчас, — киваю и вновь смеюсь на грани истерики. — Ты вроде ушел от меня. Бросил…

— Я не хотел уходить!

— Вот как? — приподнимаю бровь.

— Да вот так! — Виктор встает и делает ко мне шаг. — Я никогда не умел говорить о сложном, Маша! Это для тебя новость, что ли?! Но речь не об этом! — делает ко мне шаг. — А о том, чего я хочу сейчас.

— И сейчас ты способен правильно донести мысль? — с издевкой улыбаюсь.

— Ну, во-первых, — еще один шаг ко мне, — ты, наконец-то, сама разродилась на сложные признания, в которых я тебе папочка, которого ты за уши тянула до идеала.