Развод. Вспомни, как мы любили

И глаза у Виктора были такие же: расширенные зрачки, поволока…

— Проваливай, — выдыхаю я и цежу сквозь зубы. — Воронин. Вижу, твои похороны откладываются.

Глава 28. Не мое дело

— Соглашусь, — он кивает. — Мне пора.

— Ага, катись колбаской, Воронин.

И я понимаю, что если он сейчас сделает ко мне шаг, то я за себя не отвечаю.

Моя тоска принимает четкое желание его объятий, поцелуев и горячего шепота на ухо.

Я скучаю по нему.

И еще я хочу в отчаянии доказать ему, что со мной лучше, чем с Ларисой, от которой он приехал.

Господи, как же я хочу вырвать у жестокой реальности еще несколько минут с Виктором и забыться с ним.

Да, он меня разлюбил.

Я все это понимаю, но я жажду прикоснуться к его горячей коже, потереться о его щеку и прижаться всем телом к нему.

— Уходи, Вить, — шепчу я. — Зря ты приехал.

— Ты права, — он отступает.

— Как обычно, — я тоже пячусь к крыльцу.

Смогу ли я в будущем не видеть в нем любимого мужчину? Отпустит ли меня хоть когда-нибудь?

Или мне жить с этим до конца своих дней?

С этой кровоточащей раной и воспоминаниями, в которых я счастлива.

— Спокойной ночи, Маш.

Разворачивается и делает несколько шагов к калитке. Меня всю распирает от гнева на себя за свою слабость, на Виктора, на дочерей, на Ларису, которую мое воображение рисует в белом платье и рядом с моим бывшем мужем у алтаря.

Сука.

Премерзкая гадина.

— Виктор…

— Что? — оглядывается у калитки.

Я должна быть холодной и презрительной.

Но не могу.

Блин. Не могу. Как тогда, когда я этого тупого Воронина била учебником по его голове за то, что листы в моей тетрадке по математике сложил сердечками.

А я была аккуратисткой. Я тогда вспыхнула одновременно диким смущением и гневом.

Короче, била я его с большой и громкой любовью.

Как же сердце тогда стучало.

Виктор молча на меня прищуривается, и я с вызовом приподнимаю подбородок.

— Нам надо обговорить некоторые моменты нашей опеки…

Только не об опеке я хотела сказать, а о том, что Ларисе надо сменить парфюм.

— Да? — приподнимает бровь.

— Да, — киваю. — Я не хочу с тобой сталкиваться лбами вот так, — прячу руки в карманы халата. — Тебе, может, все равно, а мне нет. Мне и нашим девочкам нужны границы.

— Насчет “все равно” ты погорячилась…

— Тебя штормит, — вздыхаю, — но иначе, чем меня, — хмыкаю, — у нас выходит очень интересная ситуация. Не только я тебя потеряла, но ты и сам себя.

Молчание.

Вот оно что.

Мы оба потеряли Виктора.

— Мы тут будем оговаривать твои границы? — тихо уточняет он.

Что это? Он напрашивается на чай?

Сердце пропускает удар.

Я хочу ухватится за этот момент, как за иллюзию того, что сегодняшняя ночь может толкнуть нас друг другу.

Нет.

Я обещала, что не приму его и не стану даже думать в этом направлении.

А еще он приехал ко мне в дом от другой женщины.