Развод в 50. Катись отсюда!

Она провела меня как мальчишку!

Зол так, что кроет крайним возбуждением.

Пальцы, будто ведомые чужой, злой волей, опускаются вниз, на пряжку ремня, тянут вниз ширинку.

Она начала дышать чаще, смотрит, но не двигается.

Хотя может, но не делает этого.

Я немного ослабляю хватку на её горле.

Красивая, зараза…

Загадочная!

Как она мне мозг выела…. Как провела…

Выставила виноватым, отымела…

Она не движется, пока я расстегиваю ширинку и спускаю вниз трусы, сжав пальцами одеревеневшее древко члена.

— Взяла за яйца. Может быть, и в ротик возьмешь?

Приближаюсь.

Она отводит лицо в сторону. Я перехватываю ее голову рукой. Волосы…

Парик, конечно же! Как я не понял раньше, идиот?

Она же, да?

Тут полумрак, который хочется развеять и включить свет.

Но я не стану этого делать и чувствую, что она не позволит, вот ведь упрямица, держится до конца, хоть и дышит так часто и тяжело, как будто завелась.

Грудь взлетает вверх и опускается, между налитыми полушариями скользят капельки пота.

Я прижимаюсь членом к щеке, к свободному местечку под маской и просто трусь, совершая поступательные движения, как будто трахаю ее ротик до самой глотки…

Она же это умеет и делает хорошо, но сейчас сидит, напряженная, сцепив зубы, плотно сведя бедра, между которыми, я уверен, распускается влажное, горячее возбуждение!"

"Несколько горячих, быстрых толчков. Я заведен настолько, что кончаю даже от трения, от легкого контакта с её светлой, гладкой кожей.

Сперма вырывается толчками, стекает по линии челюсти, скользит на шею.

Мне нужно несколько секунд, чтобы поправить на себе одежду.

— Хватит игр, Наташ. Беру свои слова назад, что ты скучная и все такое… Ты меня сделала. Я продул. Виноват.

Она с каким-то шипением отстраняется назад и вдруг резко хватает бокал с выпивкой со стола, плеснув виски мне в глаза.

Потом толкает неожиданно сильно на диван и убегает.

Мои глаза жжет.

— Стооооой! Стой! Наташа! Бляяя.… Мои глаза! Стой, кому говорю.…

Слепо тыкаюсь по комнате, снося кресла, диван, столик…

Опрокидываю с грохотом бьющейся посуды.

Улизнула.

Твою мать!

***

Позднее

— Алло.

Голос жены спокойный, даже немного равнодушный.

Ты посмотри, какая!

Будто не ей на лицо кончил несколько часов назад… Будто бы не она от меня убегала.

Глаза до сих пор слезятся, но уже не так сильно.

— Привет, Наташ. Ничего сказать мне не хочешь?

— Вероятно, тебе есть что сказать. Ведь именно ты мне звонишь.

— Я знаю, что это была ты.

— Поконкретнее, пожалуйста, Вань. И быстрее, что ли? Я занята.

— Чем же таким ты можешь быть занята? Новую интригу выдумываешь?! — взвился я.

Вот умеет эта баба меня накрутить! Умеет…

— Вань.… Ты пьяный, что ли?

— Значит, так, Тигрица Наталья. Я тебя раскусил. Да, продуплил сначала. Но совпадений слишком много. Это ты была в костюме Тигрицы.