Развод в 50. Я научусь тебя (не) любить

Не знаю, сколько еще продолжаются наши гляделки, но я не выдерживаю первая.

– Ты делаешь мне только хуже этим, – шепчу в пустоту, но муж, кажется, читает меня по губам.

Резко выкидывает бычок куда-то в сугроб, садится в машину и исчезает в темноте ночи.

***

Утро начинается ровно так, как я предсказывала.

Головная боль, полная растерянность и долгое осознание происходящего.

Как будто мозгу требуются минуты на воспроизведение в памяти всех событий вчерашнего дня.

И первая реакция – нет, этого не может быть. Я аж вскакиваю с дивана, но тут же хватаюсь за голову, чтобы унять пульсацию в висках.

Кое-как дохожу до кухни и выпиваю несколько стаканов воды. Хорошо, что Зоя позаботилась о минералке, иначе я бы умерла от засухи или пила вонючую водопроводную.

Жадно расправляюсь с бутылкой, умываю лицо и постепенно оживаю.

Хочется продолжить уборку, потому что при свете дня квартира выглядит еще хуже. И я даже хватаю тряпки, набирая воду в ведро и возвращаюсь в гостиную, чтобы вымыть окно.

А потом резко останавливаюсь посреди комнаты."

"– Какое еще окно, Оля? – ругаю саму себя вслух, отставляя ведро. Вода в нем начинает подпрыгивать, и несколько крупных капель попадают на пол.

Уборка – это последнее, чем я должна сейчас заниматься.

Мне изменил муж, мы разводимся и надо подать заявление, а еще дочки…

Они ведь ничего не знают.

Как сказать Кате? У нее ребенок на руках, она кормит, и ей нельзя нервничать.

А Ульяна? Она у нас девочка боевая, сильная, вся в отца характером, но вряд ли новость о разводе родителей ее обрадует.

Самое страшное, что они уже взрослые, и правду о нашем резком расставании не скроешь.

Только вот измена отца – полбеды. Не представляю, как они воспримут наличие младшего брата.

Младшего брата…

Сильно зажмуриваюсь, вспоминая невинное личико Феди.

Не буду скрывать и лицемерить – к ребенку я испытываю только ненависть. Жгучую, с примесью ревности.

Кажется, я Милу меньше ненавижу, чем ее ребенка.

Это неправильно, некрасиво и так нельзя, потому что шестимесячный малыш – такая же жертва в этой истории.

Он не несет ответственность за своих родителей.

Но я вспоминаю этот любопытный детский взгляд, когда я держала его на руках, и непроизвольно впиваюсь ногтями в ладони.

Возвращает меня в реальность телефон, который резко начинает вибрировать.

На экране высвечивается неизвестный номер, и это могут быть банки, мошенники или соцопрос.

Кто угодно.

Интуиция кричит не отвечать, сбросить вызов и заблокировать этот контакт, но я все же подношу телефон к уху.

– Слушаю.

– Оля? – раздается писклявый девичий голосок.

И откуда только она узнала мой номер?

Хотя понятно откуда. Нашла в телефоне Кирилла.

– Что тебе еще от меня нужно? – стараюсь говорить спокойно и строго.

Второй раз ей меня не довести.