Развод. Ты не уйдешь (СИ)

Позволяю себе пока не думать о плохом, находиться в моменте, радуюсь, что дети играют и хохочут, Тамара увлекается, в ней еще пока много детскости, но с каждым месяцем все больше становится самостоятельной.

За нее я больше всего душой болею, как она переживет наш с Глебом развод? Ванька тоже по отцу скучать будет, уверена, но все же… Но все же он мал, значительно меньше Тамары.

***

После обеда оставляю детей с мамой.

Мне нужно поехать в квартиру и собрать наши вещи.

Еду на такси, смотрю на привычное место, где Глеб всегда оставляет машину. Место пустует. Я поднимаюсь на лифте на нужный этаж.

Ключи непривычно жгут ладонь… Испытываю волнение, которого не было раньше.

В нашей квартире пахнет знакомым и родным. С ноющей болью в груди поднимаю картину по номерам, оставленную на комоде. Тамара как раз просила меня помочь ей справиться с мелкими деталями, когда нас застала врасплох новость о смерти свекра.

Хожу из комнаты в комнату: стены хранят много приятных воспоминаний. Украдкой вытираю слезинки…

Потом решительно выдвигаю ящик, беру из него сумки и начинаю складывать самые необходимые вещи. Остальное потом возьму.

Как быть с игрушками Вани? Для них, кажется, отдельно несколько больших мешков понадобится!

Смахиваю испарину со лба, иду в комнату Тамары и...

вдруг понимаю, что в квартире я больше не одна…

Глава 11

Он

Моя жизнь разваливается на куски и все, что я делаю, это иду на работу. Выбираю из тех рубашек, что всегда висят в нашей спальне, в доме отца.

В нашей спальне. То есть, в моей спальне и спальне Оли. В доме отца давным-давно появилась спальня, которая стала нашей. Такой она оставалась до сих пор.

Я равнодушно скольжу взглядом по комнате, задерживаю взгляд лишь на идеально заправленной постели. Помню, как во время ночевок в доме отца, не мог сдержаться, лез к жене.

Отзывчивая, жаркая, очень страстная в постели.

Так, с первого взгляда на Ольгу и не скажешь, что она может быть жадной тигрицей. Внешне она сдержанная, холодная и чистая какая-то.

Волосы темные, кожа светлая, как та самая Белоснежка из сказок.

Оля всегда шептала: «Не надо, перестань… Вдруг твои родители услышат?»

Но потом сдавалась. Она всегда сдавалась моим рукам, и всегда потом краснела за завтраком, сидя за одним столом с моими родителями. Сколько бы ни провели жарких и приглушенно темных ночей, Оля всегда отговаривала меня и всегда таяла, сплетаясь своим телом с моим.

Потом мамы не стало… Как будто часть души отрезали.

Мне даже казалось неправильным быть счастливым и продолжать жить, как прежде, когда случается такое. Отец начал хворать, мы начали проводить время у него в гостях больше и чаще, чем прежде.

Боль от потери никуда не исчезла, просто ушла на глубину… Но продолжать жить как-то надо было.