Развод. Ты не уйдешь (СИ)

Наверное, слишком цепляет это напоминание того, что все мы не вечны, что любого из нас может внезапно унести несчастный случай или сердечный приступ, как свекра.

Бреду по дому, как привидение, надо приготовить на всех завтрак.

Если честно, просто очень сильно хочу поспать. Поспать в стенах нашей с Глебом квартиры, а не в доме, где каждая мелочь проникнута скорбью и чувством утраты. Плюс детишки уже хотят домой, в свои комнаты, к любимым игрушкам, к прогулкам во дворе, где все знакомо и есть куча приятелей из жилого массива.

Замешивая тесто на оладьи, я с замиранием сердца думаю о возвращении домой, в родные стены.

Бессознательно не думая о плохом, воспроизвожу в мыслях только хорошее. Открывшиеся обстоятельства пока задвигаю на второй план.

Сейчас слишком сложно думать о том, что станет с нашей жизнью в дальнейшем. Не загадываю. План минимум — пережить этот день.

— У тебя оладьи горят, — слышится чей-то голос сбоку.

— А? — вздрагиваю. — Ой, точно…

Я уже пожарила целую гору пышных оладий, но в итоге заснула, стоя над плитой, когда теста осталась меньше, чем на треть.

— Давай я дожарю, — предлагает тетя Лариса. — А ты иди, поспи. Отдохни немного. День сегодня будет длинным, успеешь настояться.

Поблагодарив сестру свекра, иду обратно к себе, но перед этим сворачиваю в ванную комнату. Замечаю следы крови на кафеле и на раковине, аптечка, что всегда стояла сверху шкафчика, отсутствует.

Наверное, Глеб взял, догадываюсь. Высадил стекло и вылез из холодной летней кухни. Значит, где-то в доме спит. Осторожно заглядываю во все комнаты, не находя среди спящих мужа.

В последнюю очередь заглядываю в кабинет свекра, который служит библиотекой. На рабочем столе стоит простенький ноутбук, есть небольшая, узкая софа. На этой софе и скрючился Глеб, спит.

Рот приоткрыт, похрапывая. Правая рука свисает до самого пола. Обмотанная кое-как. Аптечка рядом, на полу. Интересно, муж уже проспался или все еще нет? Я осторожно сажусь рядом и поднимаю его руку, опустив себе на колено. Потом беру аптечку, ножницами срезаю плохую повязку, обрабатывая руку.

В какой-то момент я понимаю, что звук дыхания Глеба изменился.

Больше нет похрапывания. Дыхание поверхностное и легкое. Чувствую, как слегка напрягаются его пальцы.

Поднимаю взгляд на мужа, он уже не спит, наблюдает за мной через полуопущенные ресницы.

— Я перевяжу тебе руку, — сообщаю ровным голосом."

"Теперь можно действовать не так деликатно. Я училась на медсестру, а работала совсем немного — ушла в декретный отпуск с дочерью, потом снова вышла на работу. Но Глебу не понравилось, что я сильно устаю, потребовал уволиться.

Тем более, денег моя работа много не приносила, и мы ни в чем не нуждались.