Развод. Ты меня предал (СИ)

Я говорю имя, адрес, с которого Ию забрали и примерное время.

— Да, тут, — кивает Игорь Викторович. — Поступила с острым психозом. И пока никаких посещений. Даже для родственников.

— Острый психоз? — повторяю я. — Это странно.

— Почему?

— Потому что… Я ее хорошо знаю, — придаю голосу твердости и уверенности. — Вот так просто острый психоз?

— Я не могу дать вам полную информацию о состоянии вашей подруги, — Игорь Викторович вздыхает. — Отчитаться могу только перед близкими родственниками. Врачебная тайна. Вы о такой слышали, Ада?

— Тут происходит, — делаю шаг к Игорю Викторовичу и наклоняюсь с тихим шепотом, — какая-то дикая ерунда.

— Еще какая, Ада, — едва слышно отвечает он.

— И я подозреваю, что…

— А пройдемте со мной в мой кабинет, — перебивает он меня тихим голосом.

Я с подозрением всматриваюсь в его глаза и шепчу:

— А я потом отсюда выйду?

— Хороший вопрос, Ада, — Игорь хмыкает, медленно разворачивается и шагает по коридору, тихо насвистывая под нос.

Я смотрю на Анечку в поисках поддержки, но та лезет в папки с документами и притворяется, что меня не существует. Делаю медленный решительный вздох и следую за Игорем Викторовичем, который неожиданно зачитывает Пушкина:

— Я помню чудное мгновенье: передо мной явилась ты… — а затем опять насвистывает.

Сворачивает к лестнице, и я зачем-то говорю:

— Игорь Викторович, я немного нервничаю.

Он оглядывается:

— От неврозов тоже лечим. И хорошо лечим, но я люблю сложные случаи.

— Не сомневаюсь.

— Вот сейчас раздумываю над тем, — поднимается по лестнице, — как мне донести нашему волку, что я тут Альфа? С другой стороны, если его бабка избила, то я должен справиться.

— Рычать будете?

Игорь Викторович неожиданно смеется и оборачивается:

— Почему нет? Могу и порычать, если потребуется.

Я слабо улыбаюсь. Зря я, наверное, веду с психиатром такие опасные разговоры."

"— Выдыхайте, Ада. Я вас выпущу, — приглаживает волосы ладонью. — У вас все в пределах нормы.

— А что есть норма?

— А это… — он одобрительно улыбается, — уже не просто хороший вопрос, а отличный. И отдает философией. Есть у меня тут один философ. Какие у нас с ним бывают беседы. Могу до ночи с ним говорить, — вздыхает, — считает себя Богом.

— Серьезно?

— Да. Может, оно так и есть.

— Это шутка же, да?

— Да, — Игорь кивает. — И шутки наш творец тоже очень любит. Весь мир, говорит, его одна большая шутка, которую не все понимают.

— Жуть, — шепчу я и ежусь.

Через пару минут Игорь Викторович открывает передо мной дверь с вежливой улыбкой:

— Прошу, Ада.

Глава 43. Пусть горит в аду

— Не переживайте вы так о своей подруге, — Игорь Викторович покачивается в кресле. — Она в надежных руках.

Да не о ней я переживаю. Мне нужны от нее ответы, что случилось у нее с Матвеем.