Развод. Тот, кто меня предал (СИ)

Но сейчас тут спит только Рита, потому что я понимаю, что видеть меня в своей постели она точно не захочет.

Комната в беспорядке. Покрывало валяется на полу, вещи разбросаны.

Кудряха никогда не была неопрятной, но сейчас она выражает мне протест как может. Я не поддаюсь на все это. Она пытается вызвать во мне жалость, даже не догадываясь, сколько ее внутри меня. Но слабым быть рядом с Ритой нельзя, тем более не тогда, когда она вот такая.

Переступаю через разбросанные вещи и кладу свою ношу на кровать. Она стонет и переворачивается на бок. Я нависаю над ней. Дышу ею. Впускаю в себя родной запах, все больше осознавая, что не смогу ее отпустить.

Придет день, когда она станет собой, отойдет от боли, захочет уйти. Вот тогда мне надо будет сделать все возможное, чтобы не допустить нашего нового разрыва.

Я выпрямляюсь и собираюсь уходить, но неожиданно Кудряха тихо шепчет:

— Мирон? Это ты?

Не знаю, спит она или нет, но все же отвечаю:

— Я.

— Полежи со мной, — говорит она и двигается к центру кровати, оставляя место позади себя.

Для меня, полагаю.

Я замираю, не веря тому, что услышал. Она попросила меня. Сама.

Снимаю рубашку и кидаю ее на пол к другим вещам Риты, сейчас этот бардак вообще безразличен. Брюки решаю оставить на себе, чтобы не смущать жену. Понимаю, что это глупо, но в эту минуту я иду по лезвию ножа в темноте и боюсь ошибиться, сделать неправильный шаг.

Ложусь позади Риты и придвигаюсь к ней. Накрываю нас пледом, хотя мне ни капельки не холодно. Мне — нет, а вот моя жена мерзлячка. Просовываю руку под плед и кладу ей на живот. Чувствую тепло ее тела, прикрываю глаза и тяну носом ее запах, утыкаюсь лицом в пышные кудряшки и неконтролируемо улыбаюсь.

— Щекотно, — слабым голосом говорит она.

— Как посидели с Аленой? — тут же откликаюсь я.

Рита молчит, дышит спокойно, но не спит, чувствую это. Думаю, что уже и не дождусь ответа, но Рита неожиданно произносит тихо:

— Мирон. Не зови сюда больше никого, не надо.

— Почему?

Она вновь отвечает не сразу, только после небольшой паузы.

— Я понимаю, почему ты это делаешь, — боишься, что, если оставишь меня наедине с самой собой, я вскрою себе вены или наемся таблеток, — Рита тяжело сглатывает и набирает в легкие воздуха. — Этого не будет, не переживай. Но видеть близких и их жалость к себе я пока не готова.

— Как хочешь, Кудряха. Но сессии с психотерапевтом не обсуждаются, прости. Доктор, как и прежде, будет приходить к тебе три раза в неделю.

— Ладно, — неожиданно соглашается она.

Мы так и засыпаем в обнимку, как когда-то давно.

— Не убегай, — ловлю свою Кудряху за локоть и разворачиваю к себе.

— Мирон, мне нужно в общагу, она закроется с минуты на минуту. Да и поздно уже, пора спать, — Рита смущается, прячет от меня свои красные щеки.