Развод со зверем

— Их в душевой застукали.

— И ты доверяешь ему вопросы безопасности? — брезгливо поморщился я, переводя взгляд на Алана. — Понятно все с вами.

Я поднялся и направился из кабинета, но Лев не отставал:

— Ты ее хочешь, Яр. На черта увольняешь? — И он опрометчиво сделал шаг мне наперерез…

Я осознал себя, когда правая рука загудела, а Лев рухнул мне под ноги, хватаясь за нос.

— А ну стоять! — кинулся к нам Алан. — Держите себя в руках!

Лев кое-как выпрямился, и теперь тряс головой, гневно сопя.

— Лара научила? — прогнусавил он, растягивая разбитые губы. — Ты — идиот, Князев. Тебя от нее штырит, но ты себя считаешь таким великомучеником, что скоро светиться начнешь. Не до жизни тебе, да?

Он поднялся, сплюнул мне кровь под ноги и вышел из кабинета. Азизов убрался следом. А я прикрыл глаза, оставшись в одиночестве.

Сава был прав. Князеву прилетела очередная комета в голову, не иначе. Он ворвался в предоперационную быстрым шагом и направился к мойке, у которой мне не повезло задержаться.

— Ты прошла обследования? — потребовал он, не глядя на меня. — Почему у меня еще нет результатов в почте?

— Забыла, — и я вжала голову в плечи.

— У тебя проблемы с памятью? — зыркнул он на меня озлоблено. — Или с субординацией?

— Нет, — проблеяла я, выключая воду, но тут же расправила плечи, поворачиваясь к нему. — У вас что-то случилось?

— Ты что-то сказала?

— Говорю, случилось у вас что-то? — повысила я голос. — Попробуйте держать свои проблемы при себе! Успех операции не только от вас зависит, а вы снова не в духе! С ума сойти можно от смены ваших настроений!

— Не ори на меня при всех, — вдруг понизил он голос до хриплого, склоняясь к моему лицу. — Захочешь покричать — я устрою.

И так вдруг внутри все вскипело от низкого рычащего тембра его голоса, что я вспотела, округлив глаза и хватая воздух под маской. Князев невозмутимо меня обошел и направился в операционную, а я так и осталась приходить в себя.

Это что было? Какое-то неприличное предложение? Или он просто издевается? Хотя, оба варианта далеки от приемлемого.

— Лариса Дмитриевна, — позвала меня тихо медсестра, и я опомнилась, бросаясь за Князевым.

И будто бы снова все наладилось. Князев как ни в чем не бывало приступил к пересадке. Меня не игнорировал, обращался учтиво, пусть и отстраненно. Сойдет. Главное — не нервировал и не рычал, как я опасалась. И это было очень кстати, потому что пересадка затянулась на несколько часов. Хорошо, что Сава вытащил меня в кафетерий днем, а то бы я точно рухнула.

Даже запуск сердца не вызвал восторга, настолько я вымоталась. Князев взялся заканчивать операцию сам без обсуждения, и я была ему за это мысленно очень благодарна.

— Лариса Дмитриевна, за мной, — позвал он, когда я выползла из операционной к мойке.