Развод со зверем

— Давайте я вас провожу?

— Н-н-ет, — вскинула я руки слишком резко, и это было зря.

Князев быстро подхватил меня, не дав упасть на его ноутбук, и прижал к себе. Я сразу же повисла на нем, не чувствуя ног.

— Ч-ч-черт, чем вы меня напоили? — прошептала я. Казалось, если шептать, голос не будет звучать так пьяно.

— Уже жалею, — досадливо отозвался он и повел меня из кафетерия.

— Да пошли вы! — попыталась оттолкнуть я его от себя. — Жалкое зрелище! Делаете только то, о чем постоянно жалеете! Работать тут тоже вам не нравится, да? Вы неудачник какой-то! С таким потрясающим даром к хирургии работаете тут на этого Азизова, Льва этого и… ненавидите их всех! Вы вообще всех ненавидите!

Я чувствовала, что меня несло, но не могла остановиться. Кажется, охрана предложила Князеву меня забрать, но он почему-то не отдал. Перехватил поудобнее и вывел в коридор.

— Ты помнишь хоть, где твой номер? — поинтересовался тихо на ухо.

— Да… отпустите! — вяло брыкнулась я. К этому моменту фокусироваться на происходившем стало совсем тяжело. Резкость отказывалась наводиться. — Ярослав, зря… зря…

— Зря ты ничего не жрешь, Лара, перед тем, как разговаривать с бурбоном.

— Нужен мне был ваш бурбон! Ой!..

Я взмахнула руками, когда Князев вдруг вскинул меня на руки и куда-то понес.

— Там, — указала я куда-то из последних сил, скатилась головой ему на грудь… и, кажется, вырубилась.

Я закрыл ногой двери своего кабинета, но Моль в руках и ухом не повела. Последнее, что следовало сделать в этой ситуации — отнести ее к себе в спальню, но куда мне ее девать, если она оказалась не в состоянии показать дорогу к своему номеру? Да и спокойнее будет оставить ее под присмотром. Непьющая женщина после бокала бурбона залпом почти натощак способна на всякое. А женщина с хорошо поставленным ударом правой — тем более не внушала доверия.

Я уложил ее поближе к краю кровати и на всякий случай приготовил ведро рядом, но Лара вела себя тихо, безмятежно сопя.

— Вот и поговорили, — покачал я головой, глядя на нее.

Захотелось еще выпить. Потому что все, что всколыхнула эта Моль в моей душе сегодня, хотелось обезболить. Она во всем права. А еще мне вдруг подумалось, что я не на похороны к Андрею приехал. Я знал, что мне станет тут тошно от всего — долга, за который придется расплатиться с процентами, и отвращения, которое принесет эта расплата. Но мне хотелось хлебнуть этого дерьма, чтобы отвлечься от боли потери своей женщины, которая продолжала выжигать все внутри.

Я опустился в кресло и устало откинулся на спинку. Похоже, спать придется тут. Но вряд ли получится. Тихое дыхание Моли и ее запах вперемешку с легким алкогольным флером — своеобразное сочетание. И оно вызывало непонятную жажду.

Кажется, хотелось напиться.