Развод со зверем

— Лев раскололся, — сообщил он тихо, но вышло оглушающе в царившей предрассветной безмятежности. — Он признался в обоих убийствах. Горький просил тебе это передать.

Дождь усилился, зашипел змеиным клубком в ушах, и я прикрыл глаза. Но вскоре все прошло, и очередной вдох вышел глубоким и расслабленным.

— Спасибо, Вер, что откликнулся и пришел на помощь…

— Это не помощь, Яр, — усмехнулся он невесело. — Я был рад оказаться рядом.

— Ты всегда рядом, когда мне нужно.

— Знаешь, я тут обнаружил, что у тебя семья есть, — улыбнулся он, снова переводя тему разговора на меня.

Стас примчался под утро и сразу подключился к делу, судя по его нескольким отчетам в сообщениях. Пока Горький занимался допросом, он отрабатывал наезд этих, на тонированной тачке. «Заинтересованные рожи», как я называл их про себя. Нет, бороться за Льва они вряд ли будут. Он теперь обвиняется в тяжких преступлениях, а им не нужны такие пятна на репутации. А еще мне почему-то думалось, что это Алан прикрывал все его промахи. Теперь прикрывать некому. Лев срубил сук, на котором сидел. Глупо, самонадеянно, амбициозно, жестоко…

Как же важно вовремя себе признаться, что сам ты ничего не стоишь…

— Ива просила передать, что Лара уехала вместе с Питером из больницы, — отстраненно сообщил я.

— Питер не даст ей заскучать и присмотрит, — улыбнулся Вера.

— Только я поведу, а то еще уснешь по пути…

— Ладно, — тяжело поднялся я и вздохнул глубже.

Палитру неба уже развезло до грязно-серой пастели, воздух потихоньку наполнялся гулом оживающего города, но даже это казалось благодатью. Я чувствовал себя пустым и смертельно уставшим. Но не из-за двух суток без сна. Я вымотался подчистую за этот год одиночества. И теперь мне хотелось домой. К своей женщине…

Оставалось только понять, куда именно уехала Лара с собакой Вереса. Вариантов было несколько — к себе, к маме… или ко мне. Ну, вот и проверю, хорошо ли я ее знаю.

Я услышала возню в гостиной и подскочила на кровати, за что сразу же получила ворчливый выговор от Питера. За окном было либо еще мрачно, либо погода не задалась. Пес лежал рядом, лишь приподняв уши на чье-то явное вторжение.

— Думаешь, пусть сначала извинятся? — прошептала я, сонно моргая.

Пес снова заворчал и демонстративно прикрыл глаза.

— Слушай, они наверное устали, — с сомнением заметила я. — Может, простить их пока что? На первый раз.

Питер так горестно вздохнул, что стало понятно — его «раз» далеко не первый. Но все же поднялся и спрыгнул на пол. Я встала следом и направилась в ванную. Если Питер может беззастенчиво облизать всех сходу, то мне сначала нужно почистить зубы. Да и облизывать я, конечно, никого не собиралась.