Развод неизбежен, предатель (СИ)

Ведет машину непринужденно, явно не догадываясь, о чем думаю я. А меня мучает вопрос: что же он решил сделать со своим братом после всего сказанного в мой адрес?

Я даже поворачиваюсь к окну, чтобы немного отвлечься от тягостных мыслей, заполонивших сознание, но надолго меня не хватает. Я начинаю суетиться. Заламывать пальцы. Тяжело дышать. В общем, любопытство все же берет надо мной верх, и я первой разрушаю повисшую между нами тишину.

— Бурак, я хотела спросить... — начинаю бодро, чтобы не выдать свое волнение перед разговором.

Именно в этот момент светофор загорается красным, и машина притормаживает.

— Спрашивай.

Он поворачивает ко мне голову, и, взяв мою руку, целует тыльную сторону ладони. Так нежно и трепетно, что я на миг замираю, желая продлить этот момент как можно дольше. Но вовремя себя одергиваю, понимая, что во мне говорят старые привычки и память тела.

Судорожно сглотнув, я выдергиваю руку из его хватки и натягиваю улыбку, делая вид, что ничего не произошло.

Бурак хмурится. Такой расклад ему явно не нравится. Однако мы не в том положении, чтобы предаваться воспоминаниям и любезничать.

— Да. — Я прочищаю горло, фокусируясь на главном. Слегка качаю головой, смахивая морок. — Я хотела бы узнать, как отреагировал Эрсин? Я ведь заняла его место в офисе...

Говорю так, будто не подслушивала их разговор за дверью. Но мне интересно знать все, и его версию происходящего — тоже.

Бурак возвращается взглядом к дороге, потому что загорается зеленый свет. Мы выдвигаемся с места и продолжаем ехать по главной улице."

"— Я пытался сделать все по-человечески. Все же близкие мне люди. Оказалось, нужно ставить всех на свои места, чтобы понимали, что со мной шутки плохи.

— Что это значит?

— Я до последнего пытался урегулировать вопрос по этому поводу. Пренебрегал жесткими методами. Тщетно. — Он шумно выдыхает. — Не хотел я его выгонять. Отправил на другой этаж, но Эрсин обнаглел вкрай. Повел себя так, словно он имеет большее влияния в компании, чем я. Думал, что раз он мой брат, то и поступать может так, как он того желает. Но это не так. Я дал слабину, позволив внедриться в мою жизнь. В мой офис. Не нужно было. — Бурак с силой сжимает руль. — Сегодня Эрсин наговорил лишнего, поэтому я не могу позволить работать ему здесь и дальше. Я его просто уволил.

От его откровений брови ползут наверх.

— И он что, спокойно собрал вещи и ушел?

— Мы весьма сильно повздорили, — кривится Бурак в ухмылке. — Я думаю, он теперь точно не вернется. Скорее всего, Эрсин пойдет работать к отцу. Хотя это тоже под вопросом. Ни он, ни Уфук никогда не хотели с ним работать. Иногда отец бывает невыносим.

— Он довольно жесткий человек, — вставляю я свое слово.

Бурак кивает.

— И строгий в работе. Никаких компромиссов. Никакого отлынивания.