Развод и девичья фамилия (СИ)

— К тебе не пробиться, — бесцеремонно отодвинув Юлю в сторону, в кабинет протиснулся Владимир Мамонов. — Битый час торчу, разглядывая ножки твоей секретарши.

Юля возмущённо пискнула и поинтересовалась у Воротаева:

— Александр Александрович, вызвать охрану?"

"— Нет, Юля, не надо. Я сам разберусь. Пока незваный гость нас не покинет, меня ни для кого нет.

Глава 12

— Чем обязан? — не то чтобы Александр сильно удивился, скорее, слегка напрягся.

— Просто так заглянуть, проведать однокашника нельзя? — отшутился Владимир. — А серьёзно — нам давно нужно поговорить, Саш, не находишь?

— Смысл?

— Я присяду? — и, не ожидая разрешения, Мамонов передвинул кресло и сел. — Я тут на днях понял, что уже полжизни за плечами. И подумал — какого чёрта я до сих пор не поговорил с лучшим другом?

— Я собрался жить дольше восьмидесяти четырёх, — буркнул Воротаев. — Так что ты свои полжизни к моей одной трети не приплетай!

— Договорились, — кивнул Владимир. — Ну прости меня, дурака, а? Знаю, глупо поступил. Сейчас бы действовал иначе — видео бы снял или аудио, чтобы ты своими глазами-ушами убедился, кто Оксанке дорог — Саша Воротаев или материальное положение его семьи. Попытался бы объяснить тебе всё словами, но тогда я был молод и слишком эмоционален. Сначала делал, потом думал. И решил, что это отличная идея — пожертвовать собой, чтобы уберечь друга от меркантильной особы. Давай мириться…

И Воротаев, неожиданно для себя широко улыбнулся. В глубине души он давно простил и признал, что Вовка был прав, только уязвлённое самолюбие и боль от первого в жизни предательства не давали забыть про обиду. Ещё это соперничество, когда он носом землю рыл, добиваясь именно тех контрактов, на которые имел виды Мамонов. Действительно, ведут себя, как дети. Сорокалетние, мать его…

— Ладно, Мамон, кто старое помянет, тому глаз вон. Я тоже хорош… Считай, замяли. Ты какой кофе пьёшь?

— Кофе? — Владимир сморгнул, соображая, о чём речь и, улыбнувшись в ответ, ответил:

— Чёрный, без сахара.

— Юлия Сергеевна, два кофе, как для меня, — нажав кнопку связи с секретарём, приказал Воротаев и вернулся к Мамонову. — Знаешь, я и сам давно понял, какого мы тогда дурака сваляли, но ты сначала пропал на туеву тучу лет, а потом объявился в качестве конкурента одной из моих компаний. Что я должен был подумать, если мы в одной песочнице игрушки делили?

— А просто подойти и в глаз дать — не судьба?

— А тебе?

— Так я и подошёл. Вот он я, — Мамон развёл руками. — Хочешь? Бей.

— Я же сказал — замяли.