Развод с монстром

Что-то мне Краморов не договаривает… А, может, я просто не знаю, как смотрит мужчина на женщину, за которую искренне боится?

Вот и сейчас Верес был напряжен и замкнут, стоя у окна в комнате отдыха. То ли ему тяжело давались все эти решения, то ли непривычно было беспокоиться ещё о ком-то…

Давида Горького мне представили впервые, хотя я его уже видела в тот день, когда у нас появился Бесовецкий. Я смотрела на него и понимала, что вот здесь-то точно чувствуется, что мужчина совсем необычный. Почему же они такие разные? Пациент Краморова не отличался особенно ничем от человека, а этот… Я даже не знала, как объяснить. Я не встречала таких людей. В его присутствии хотелось сжаться на кресле. Взгляд у него был тяжелый, движения какие-то нереальные — ни одного лишнего, никакой суеты. Даже в разговоре с Краморовым он не спасовал, хотя тот был очень убедителен.

— Вам решать, — только и сказал Горький.

— Я думаю, что решать стоит Вересу, — возразила я. Бесовецкий обернулся, удивленно вздернув бровь. Но я поспешила объяснить: — Я слишком боюсь Айзатова и не могу мыслить хладнокровно.

Я намерено перестала называть Славу по имени или статусу. Мне не хотелось больше привязывать себя к нему.

— Тебе стоит подумать не столько об Айзатове, сколько о будущем, — бесстрастно возразил Верес. — Если мы уйдем под защиту Горького, то назад для тебя дороги не будет.

А мне вдруг стало по-глупому обидно. Он будто и не был моим мужчиной прошлой ночью. Превратился в того Бесовецкого, с которым я познакомилась в первый день, и я будто снова осталась одна. А ещё я все не могла понять — он останется со мной или нет? Только при Горьком я не могла спросить Вереса об этом. Хотя, он же говорит «мы»… Почему я этого не слышу? Или слышу что-то свое… Боже, как тут не сойти с ума?

40

— Я не имею целью переложить на тебя ответственность, — выпрямилась я. — Мне хочется бежать по нерациональным причинам. Я поддамся эмоциям. Мне страшно оставаться тут.

— Тогда мы остаемся с Краморовым, — неожиданно жестко отрезал Верес, оборачиваясь к Горькому.

Тот кивнул, ничуть не удивляясь, будто бы это давно решено.

— Хорошо. И я думаю, что вы делаете правильно. Но я всё равно на связи.

— Спасибо, — выдохнул Верес вымучено.

Горький кивнул.

— Подожду тебя на улице. Надя, — обратился ко мне, — приятно было познакомиться.

— Взаимно, — тихо отозвалась я и проследила, как он направился в коридор.

А Верес тут же подошел ко мне и опустился рядом со мной на корточки, привычно заглядывая в лицо.

— Не бойся, — попросил мягко и взял меня за руку, нежно сжимая мои пальцы в своих. — Слышишь? Он до тебя не доберется. Я не позволю.

Я кивнула, благодарно сжимая его горячие пальцы своими холодными.