Развод с монстром

— Тебе плохо…

— Нет, — мотнула я головой и, повинуясь порыву, обняла его за шею, прижавшись всем телом.

Вряд ли мне было можно. И вряд ли стоило радоваться тому, сколько людей и не только вовлечены в мою трагедию. Но уже ничего не поделать. А то, как Верес прижал меня к себе, вынуждало терять желание что-то делать с этим вовсе…

36

— И что дальше делать? — поинтересовалась Надя нервно, когда мы шли по коридору.

Я не знал, куда ее вести. Мысли метались, и мне нужно было остановиться и подумать обо всем. Но я думал только о том, как она обняла меня только что. Доверчиво и уязвимо настолько, что хотелось скулить от ее боли.

— Мне нужно будет сделать то, о чем говорил Краморов — узаконить свои права в твоем отношении, — ответил я, стараясь не морщится и не выдать ей свои чувства.

— Верес…

— Ничего со мной не случится…

Остановиться пришлось снова. Эта женщина плохо поддавалась всему, что сказано без визуального контакта. Хотя, мои глаза для такого контакта плохо подходят… Ах, да. Метка. Она же действует…

Я завел Надю в наш кабинет и усадил в кресло, а сам опустился перед ней на корточки, чтобы смотреть на нее прямо.

— Подам заявление в отделение, заберу Питера и вернусь.

Надя нерешительно нахмурилась, по ее лицу пробежала тень страха.

— Верес, ты плохо представляешь, кто такой мой муж. Я ещё не знаю, какая у тебя есть гарантия защиты, но привыкла к тому, что гарантии моего мужа всегда весомей…

— Его гарантии больше не действуют.

— А что потом? — вдруг спросила она. — Когда все это кончится, как нам…

Я не сразу понял, о чем она говорит, но продолжал поддерживать с ней зрительный контакт.

— Потом решим.

Хорошо, что она спросила об этом. Есть шанс, что поверит в свою свободу.

— Ладно, — наконец, приняла она мои доводы.

— Придумаешь, чем заняться?

— Конечно.

— И если тебе что-то нужно в городе, я смогу привезти.

— Я подумаю.

— Хорошо.

— Верес, спасибо.

— Я делаю это не только ради тебя, — напряженно отозвался я. — И не надо меня благодарить.

— Почему? — улыбнулась она мягко, а мне показалось, что все же она прирожденная, а не травмированная укротительница. Она меня не боялась, в отличие от своего мужа. — Я не чувствую себя должной. Я чувствую благодарной. Понятно, что все мы неосознанно защищаем кого-то, кто напоминает нам нас самих. Ты говорил, что мое состояние тебе хорошо знакомо... Но это не значит, что мне не стоит тебя благодарить.

Она не поняла, о чем я говорил. Или не могла поверить, что я действительно мог выбрать ее?

Я напряженно вздохнул, а она положила мне ладонь на плечо, спустилась по руке и сжала пальцы на моем запястье. В ней крылось что-то неизведанное, но растоптанное мужем. Надя сильная. Любая другая бы сломалась. И это заставляло задуматься, какой же силой противодействия обладает ее муж.