Развод с монстром

— Но протокол обязывает соблюдать осторожность при отсутствии диагноза…

— У него нет признаков инфекции. При чем тут протокол?

Мне казалось, что он уже не думает над разгадкой диагноза, а просто забавляется, раздражая меня тупыми требованиями.

— В этом отделении готовы ко всему, — стоически держалась я, — и протоколы возникли не просто так. Случаи бывают разные…

— Пустите его, — вдруг заявил Краморов за моей спиной. — Фото скоро будут.

— Чья была идея проверить пациента на энцефалит и боррелиоз? — вдруг спросил Бесовецкий, глядя мне в глаза с психопатическим спокойствием.

— Моя.

«Он играется, разрушая мой авторитет, — мелькнуло у меня в голове. — Ему здесь скучно, и он нервирует меня просто ради развлечения».

— Почему вы не проверяли его на генные мутации?

Я нахмурилась. Наугад?

— Какую мутацию вы предполагаете? — поинтересовалась дипломатично.

— Я нахожусь тут всего несколько часов, что я могу предполагать? — усмехнулся он холодно. — Откройте двери.

4

Я разблокировала замок и пропустила его в промежуточный тамбур. Но, прежде чем шагнуть туда, Бесовецкий поинтересовался:

— Вы ему ЭМГ не делали случайно?

— Что? Электромиографию? — опешила я. Но Бесовецкий не собирался сотрудничать вообще. Он вошел в тамбур, а я напряженно вгляделась в него через стекло.

— Зачем ЭМГ? — риторически поинтересовался Краморов, встав рядом."

"— Чтобы оценить скорость проведения импульса от нервов к двигательному нейрону в спинном мозге, — принялась размышлять я вслух. — Но он же не парализован…

И тут до меня дошло. Я раскрыла глаза и тяжело сглотнула…

БАС?

Он считает, что у него БАС?

Но это же такая редкая…

Но картина в голове начала собираться с такой скоростью, что у меня сдавило виски. Пациент поступил с параличом речевой функции, которую приняли за инсульт!

— Твою мать… — выдохнула я.

— Что? Надежда, что? — требовал Краморов.

Я не отрываясь следила за Бесовецким в палате, не спеша открывать рот. Он ничего не делал. Встал над пациентом и смотрел на уровень оксигенации на мониторе, словно давая мне очередную подсказку.

— Нужно проверить кровь на несколько генных мутаций, отвечающих за БАС, — тихо заключила я. — И сделать электромиографию…

— Гениально, — усмехнулся Краморов. — Фото загородного дома, я так понимаю, уже не нужны.

Я прикрыла глаза, морщась.

— Признаки личного подсобного хозяйства, — выдавила, задыхаясь. — Ненаследственные формы БАС провоцируются курением и работой со всякими гербицидами и инсектицидами…

— Но какое-то слишком стремительное развитие, — заметил Леша.

Когда он появился позади, я даже не слышала.

— Вы уверены, что нам следует искать у пациента БАС? — спросил Краморов у Бесовецкого через динамик, и пациент на койке вздрогнул и испугано заозирался.