Развод с монстром

Питер меланхолично заворчал, усевшись между нами, и принялся терпеливо ждать, кто сегодня потянет его в свою машину. Чаще всего его забирал Верес. Но иногда он ездил со мной, и мы вместе гуляли с ним по парку при реабилитационном центре.— Лара придет сегодня в центр на очередной осмотр, и мы, наконец, увидимся.

С Ларой мы подружились по-настоящему. Она заканчивала повышение квалификации по хирургии и, будучи уже на седьмом месяце беременности, пробовала практиковать в отделении, где работал племянник Ярослава Князева Игорь. Мы с ней сошлись в том, что работать вместе со своими мужчинами не вариант. Что ни говори, а отделение Краморова с его мрачной атмосферой, загадками и тайнами больше под стать Бесовецкому. А я оживала с каждым днем, погружаясь в работу с пациентами реабилитационного центра.

— Хорошо, что вам удается видеться, — рассеяно отозвался Верес на мою новость, но вдруг притянул меня к себе и склонился к уху: — Я знаю, что ты видишь меня насквозь. Да, у меня есть одно неприятное дело. Сегодня я с ним покончу и расскажу тебе все вечером.

— Хорошо, — закивала я, улыбаясь. — Тогда до вечера.

Верес направился к машине, Питер устремился следом за ним, а я задержалась на крыльце, задумавшись.

Наверняка за одними своими секретами Бесовецкий успешно скрывает другие. Иногда он все же не спит по ночам. А порой я просыпаюсь от его вскрика, и он позволяет себя обнять, оставаясь рядом. Но, наверное, какие-то тайны следует все же оставить ему. Хотя бы на время.

Я проследила, как его машина проехала мимо, махнула рукой Питеру в окне и направилась к своему автомобилю.

***"

"— Ну и? — с усмешкой поинтересовался Краморов, развалившись в своем кресле. Я сидел напротив, молча глядя на него. Когда пауза затянулась, он усмехнулся шире: — Да, ты правильно понял — это не вопрос выбора. Ты не можешь отказаться.

— Когда вы получили формулы ядов, я и правда поверил, что на этом ваша партия закончена, — недовольно отозвался я.

— Ты — идеальный кандидат, Верес Олегович, на мою должность. А мне пора спокойно уйти на пенсию, которая ждет меня уже лет десять как.

— У меня нет связей, — хмуро возразил я.

— Связи — дело наживное. Моя репутация остается с тобой. И я всегда на связи, пока способен отвечать на звонки. А когда уже не смогу, ты во мне нуждаться точно перестанешь. Да и не чета я тебе. Я — посредственный диагност, а ты — гений в этой области. А после Айзатова тебе уже вряд ли кто-то рискнет угрожать.

Он усмехнулся. Я же продолжал мрачно буравить его взглядом исподлобья. Мне жутко не хотелось принимать предложение занять его место. Я не помнил те времена, когда тщеславие ещё было мне знакомо. Мне нравилась та тень, в которой я мог жить и иметь возможность работать лишь приходящим специалистом.