Развод с монстром

А я снова не отказал себе в том, чтобы запомнить её в деталях — медленно втянул воздух и сглотнул, раскатывая по небу «последний глоток». Ее можно было бы принимать в виде ингаляций, вешать себе на шею и дышать…

Тут двери кабинета открылись, и показался Горький.

— Здравствуйте, — выдала хриплое Надя, а у меня как в замедленной съемке побежали перед глазами кадры: Давид бросает на нее быстрый взгляд, кивает и устремляется ко мне, а я чувствую себя подростком у кабинета директора, из которого вышел отец после взбучки и едва не снес училку, в которую я влюблен по уши.

— Поехали, — вывел меня из ступора Горький.

Надя скрылась за дверьми, а я повернулся к своему конвою. Данила проводил нас до проходной.

— Доброго дня, Верес Олегович, — попрощался учтиво.

— И тебе, — буркнул я и направился на улицу.

Легкие наполнились свежим воздухом, а ноздри — множеством запахов, в которых солировал лес. Вернее, лесные декорации вокруг здания. Было уже далеко за полдень, когда мы выехали с территории.

— Куда ты меня везешь? — поинтересовался я вяло.

— А куда тебя отвезти?

— Тебе не по пути.

— Верес, я бы хотел поговорить. Ты не будешь против?

— Как ты узнал? — повернул я к нему голову. Горький бросил на меня напряженный взгляд, и ответ стал не нужен. — Да ладно! Вот так просто?

— Ярослав просил за тобой присмотреть. Можно угостить тебя обедом?

— Можно меня допросить.

— Я хочу помочь, — терпеливо возразил Горький.

— Прости, я, наверное, верю тебе. Но привычка…

— Понимаю…

— Мне было слишком страшно сегодня, — выдавил я. — И меня от этого мутит. Останови пожалуйста…

Давид послушно съехал на обочину, где я и проблевался от души.

— Что-то подсыпали? — тревожно спросил Горький, присаживаясь рядом на корточки, и сунул мне бутылку воды.

— Нет, — сдавленно выдохнул я и принялся жадно пить.

Так повелось, что после каждого такого «сотрудничества» у меня появлялась рефлекторная необходимость вывернуться наизнанку. Сколько раз я жалел, что не могу просто сдохнуть…

Уже сидя в кафе на заправке, я почувствовал себя лучше. Горячий чай потек по нутру, согревая и разгоняя остатки адреналина. В зале было пустынно, пахло выпечкой, кофе, жизнью.

— Мне подбросили жучок на тачку. — С губ слетел смешок. — Я — идиот, не проверил.

— Сколько лет прошло с того, как ты вырвался из плена? — спросил Горький.

— Я не хочу об этом говорить, — отрезал я.

Взгляд застыл, а тело наполнилось противной слабостью. Это было целую жизнь назад, но я до сих пор чувствую железный ошейник на горле, бессилие перед теми, кто сильнее, и еле управляемое желание убивать каждого, кто решит снова распорядиться моей жизнью…

— Шесть, — выдавил я раздраженно. — Зачем это тебе?

Горький тяжело вздохнул.

— Я хочу помочь."

"— Не надо. Я сам свяжусь с Яром и поговорю об этом.