Развод с драконом. Служанка в заброшенной усадьбе (СИ)

Ну, быстро! Алиса, мать твою, чтоб ты провалилась, идиотка!

Мне стало так обидно, страшно и больно, что я захотела отвернуться — и нечаянно снова утонула в сплошной липкой темноте. Через какое-то время меня оттуда выдернуло. Вокруг пахло мятой, перцем, почему-то — дождем.

«Из открытого окна», — пришла в голову мысль. Значит, я была где-то, где есть окно, хотя не помнила даже смысл слова «окно». Все вокруг было тяжелым и вязким.

Я слышала два голоса, один, незнакомый, а второй — тот самый, с запахом мяты и перца, тяжелый, пугающий, от которого хотелось спрятаться и почему-то хотелось ему врезать."

"— Господин целитель, вы уж скажите, она поправится? Поправится же, она девочка сильная, да? — проскрипел обеспокоенный старческий голос.

От того, как безнадежно он звучал, у меня сжалось сердце.

— Я целитель, а не бог! Откуда я знаю, поправится или нет?

Кто?

— Гу. А! А-а! А-а!

Детский голос, сладкий запах, я встряхнулась, потянулась навстречу, а потом услышала:

— Зачем ты принес сюда ребенка! Унеси, не нужно ему такое видеть!

— Но он же…

— Живо, я сказал! А ты, коновал, — куда намылился? Я тебя не отпускал! Что с ней? Быстро!

— Господин Первый советник, но я уже говорил, помилуйте, я понятия не имею, я…

Темнота. Я немного беспокоилась за того малыша, который говорил «А!» и «Гу», но он, кажется, был в надежных руках, так что…

— Алиса… — раздался у самого уха пахнущий мятой и перцем голос. Я почувствовала прикосновение ко лбу. — Алиса, ты меня слышишь?

Захотелось отвернуться, уйти подальше. Дождем вокруг уже не пахло, только пылью и чем-то медицинским, какими-то лекарствами.

— Проклятие, — услышала я, и все снова провалилась в темноту.

Я плыла и плыла в ней. В мою темноту то и дело вторгались какие-то голоса. Мужские, женские, старческий, от которого сжималось сердце, даже детский. Чаще всего я слышала тот, тяжелый, «мятно-перечный», как я его про себя назвала.

Он был то злым, но обеспокоенным, то снова злым. В основном злым. В какой-то момент я так к нему привыкла, что перестала обращать внимание. В темноте было лучше, а этот голос… он мне не нравился.

Однажды мою тишину прорезал женский крик.

— Кориан! Что ты… Что ты позволяешь им со мной делать!

В ответ совсем рядом раздался скучающий перечно-мятный голос:

— Лира, тебе всего лишь сковали руки, незачем так кричать.

— Ты! Ты чудовище! А твоя шлюха вот-вот сдох…

Ей не дал договорить какой-то щелчок.

— Уведите ее отсюда.

— Господин Первый советник, а вторая, с ней-то…

— С ней я позже поговорю. Пускай целитель войдет. Алиса…

Дальше снова наступила темнота. Я не знала, сколько прошло времени, даже само понятие времени уже почти забыла. Просто плыла и плыла, и мне наконец-то было не больно и не страшно.