Развод с драконом, или Гиблое поместье попаданки

Бедняжки наши мальчики плакали — слышно было ещё из коридора.

Сердце сжалось, и я рванула вперёд, распахнула дверь и взяла на руки орущего Геральда. Малыш тут же затих, водя головкой в поисках тёплой груди. Унюхал мамочку мой хороший.

Я поцеловала сына — так соскучилась по детям безумно!

— Мы и так, и так, — проговорила мать Кенделен. — А мальчики чувствуют… Да, чувствуют, что родители далеко.

Рейгард взял второго младенца на руки — удивительно, но Райнхард тоже затих у него на руках. Видимо, и не только мама их успокаивает, но и папа.

— Спасибо, что присмотрели! Теперь всё хорошо, — ласково проворковала я и мягко улыбнулась.

Мать Кенделен замерла посреди комнаты и с волнением взглянула на Рейгарда.

— Как… Эдуард? — её голос дрогнул.

— Жив, слегка ранен — но до свадьбы заживёт, — ответил король. — Всё в порядке, мама.

— Слава богу! — воскликнула мать Кенделен и бросилась к Рейгарду обнять его — великана, держащего на руках младенца.

Геральд требовательно закряхтел у меня на руках, словно возмущаясь: как так, мама рядом, а грудь не даёт.

— Мне надо покормить малышей, — проговорила я.

— Не будем мешать, — ласково улыбнулась мать Кенделен, прихватила леди Валенсию под локоть — и обе женщины вышли за дверь."

"Я подошла к кровати и оглянулась на Рейгарда, ожидая, когда он передаст мне второго малыша и тоже уйдёт. Но он уходить не собирался, встал напротив кровати и как будто ждал, когда я начну расстёгивать платье.

Серьёзно. Ждал.

— Не мог бы ты… — проговорила я, кивнув на дверь.

— Не мог бы, — ответил он просто.

Сердце пропустило удар. И забилось быстро-быстро, разнося рёбра в дребезги.

Он же не думает, что теперь, когда всё закончилось, мы будем вместе? Так просто? Нужно объясниться, привыкнуть друг к другу. И пусть он герой, уважаемый мною король, но… обида всё ещё горчит. Не знаю, как объяснить. Всё так непросто.

— Рейгард… — я вскинула взгляд на дракона. — Мой брак с Эдуардом был фиктивным, да. У нас с тобой общие дети, но мы не… — Мы не пара.

Старалась говорить твёрдо и отстранённо.

А у самой в груди вспыхнул пожар. Сердце пронзила острая боль. Воспоминания о нашей близости накрыли жаркой волной. Но тут же жгучие терновые колючки впились под ногти — до сих пор живо помнила, как он брал меня против воли будучи в шаге от алтаря с другой женщиной. Нет, я его уважаю, ценю и всё такое, но сближаться не хочу — моё право.

— Я не могу… — ответила я, сглотнув ком в горле. — Я не могу так просто. Я не простила…

— Я понимаю, — произнёс Рейгарда, стиснув желваки. — И не прошу меня простить.

Он не глядел на меня — просто пожирал, плавил золотым взглядом. Зверь на меня глядел — и мурашки, как оголтелые, бежали по коже.