Развод. Расплата за обман (СИ)

Ты такая сильная, моя девочка.

Мы выныриваем резко. Глаза, успевшие привыкнуть к кромешной темноте морского дна, сейчас бешено моргают, пытаясь адаптироваться к яркому солнечному свету. Или не солнечному?

Я все еще делаю отчаянные попытки дышать и понять что вокруг происходит, когда взгляд цепляется за потолочный светильник в металлической раме. Постепенно в фокусе появляются белые стены, капельница и какие-то приборы, отбивающие ритм моего сердца.

А затем взгляд находит Марка. Он выглядит не таким, как еще минуту назад под водой, но в то же время — до невозможности родным. Привычно гладкие щеки сейчас покрыты двухдневной щетиной, волосы отросли чуть длиннее, чем его обычная прическа, а взгляд… в этом мужчине не осталось абсолютно ничего от уверенного в себе бизнесмена, который по праву считал, что ему принадлежит весь мир.

Продолжаю мысленно сокрушаться по поводу того, как жестоко мое сознание и глажу его руку. Мне хочется сжать его ладонь так же сильно, как когда он тянул меня вверх, но сил после этого безумного заплыва совсем не нахожу. Кажется, вся моя энергия осталась там, на дне… А уже в следующую секунду едва успокоившееся сердце заходится в неистовом ритме. Ко мне, словно одной безудержной лавиной, возвращаются воспоминания.

Я в больничной палате. У меня были схватки. Меня ввели в состояние наркоза. А Марк, естественно, лишь плод моего воображения. Всего лишь способ моего воспаленного сознания справиться со стрессом.

Пытаюсь подняться на локтях, чтобы увидеть живот, но сил так и нет. Тогда я медленно опускаю подбородок и взгляд утыкается во все еще внушительных размеров бугор.

Я проснулась слишком рано? Они еще не провели операцию? Но как так? Сами же говорили, что у нас каждая минута на счету. А затем в черепную коробку снова врезается уверенный голос Марка:

— Все хорошо, Мира. У нас родился сын. Два девятьсот. У него бездонные голубые глаза, малышка. Прямо как у тебя.

— Ты… видел его? — болезненно шепчу. — Какой он? Какой у нас сын, Марк?

— Чудесный. Сильный. У него короткие волосы, а вот здесь, — муж проводит пальцем над левым виском, — кудряшка. Всего одна, представляешь? Смешной завиток такой, как у барашка.

— Где он? — выдыхаю рвано. Трепет в его голосе передается мне и разливается мягкими волнами по коже. Сынок.

Присутствие в палате Марка, настоящего Марка, отходит на второй план. Мой мир сужается до одной лишь мысли. У меня родился сын. Мы смогли.

— Под кислородом. Доктор сказала, что все идет по плану и ему надо набраться сил перед операцией. Что вы… вы все заранее распланировали и ты сама с ней обо всем договорилась. Она сказала через что пришлось тебе пройти, Мира. Самой. Ты была абсолютно одна.