Развод. Расплата за обман (СИ)

Я мог бы уговаривать себя, что она просто вышла за хлебом или прогуляться в парк, оставив телефон, но даже быстрого осмотра квартиры хватает, чтобы понять правду.

Она сбежала, бросив меня самым жестоким образом.

Наверное, я впервые за долгое время так внимательно разглядываю свою квартиру. Отмечаю каждую деталь: картины, семейные фотографии, любимые книги на полке, безделушки из путешествий. Запечатлеваю на память, чтобы мысленно возвращаться потом к этим воспоминаниям, когда накроет тоска.

Я люблю свой дом. Я вкладывала сюда душу в каждый его сантиметр, мне даже дизайнер не требовался, чтобы сделать его таким, как он вышел. Каким я хотела. Марк смеялся и предлагал нанять человека, чтобы тот сделал все за меня, но зачем? Я четко знала, чего хочу, и обставлять наш с ним новый дом доставляло настоящее удовольствие. Теперь, касаясь ладонью мягкой обивки дивана, теплого дерева стола я сохраняю все мгновения жизни здесь в своем сердце.

Тяжелее всего находиться в детской. Ремонт здесь еще не закончен: мы так и не определились с цветом стен, ждали второго УЗИ. Кроватка уже собрана, но постельные принадлежности нежно-песочного цвета лежат в упаковке в верхнем ящике комода. Кресло-качалка, где я планировала проводить время, укачивая малыша, первые игрушки в шкафчике с открытыми полками, первый гардероб на выписку с костюмчиком в виде медведя, мягким и пушистым. Прижимаю вещицу к себе и вдыхаю тонкий аромат детского порошка.

Вспоминаю, как обсуждали с Марком выбор имени для нашего малыша, когда он дурачился, предлагая назвать ребенка Чингисханом или Ярополком, а я закатывала глаза и утверждала, что кто-то не наигрался в детстве в солдатиков.

Так сладко нам было вместе тогда, будущее казалось простым и понятным, и когда голова супруга покоилась на моих коленях, я водила ладонью по его густым темным волосам, таким жестким, что уложить их становилось целой проблемой. И верила, что он — гарант моей безопасности, что ему под силу защитить наш мирок от всего, что окружает вокруг. Несмотря на множество друзей, знакомых и родственников, вдвоем нам было лучше всего. Для истинных мгновений счастья другие не требовались, мне с Марком даже молчать нравилось, и это молчание было правильным, уютным, уместным. Оно не тяготило, не заставляло подбирать слов, чтобы не чувствовать себя неловко, напротив.

Так, ностальгия ни к месту, нужно двигаться дальше.

Слезы давно кончились, решительность придает мне странное спокойствие. Я никогда не была такой раньше: женщиной, способной бросить все во имя собственного ребенка. Конечно, я боюсь, — смогу ли? Но этот страх не лишает меня сил, даже наоборот, впервые я понимаю, что внутренняя опора есть во мне самой, и ее с лихвой хватит не только на меня, но и на ребенка.