Развод. Расплата за обман (СИ)

Нельзя принимать важные решения в таком состоянии. Хочешь, поедем отдохнуть? Куда ты хотела? Сейшелы? Мальдивы? Выбирай!

— Я никуда не хочу, — рычу, пытаясь подняться. Чем дальше я окажусь от него, тем легче мне будет спорить. — Я не хочу никуда лететь. Не хочу никуда ехать! Я просто хочу побыть одна! Как ты не понимаешь? Неужели это так много? Просто оставить меня одну??

— Я не думаю, что в таком состоянии тебе следует оставаться одной, — безжалостно выдает он.

— С тобой мне только хуже! — Выплевываю зло.

Марк дергается, будто я его ударила и тут же прикрывает веки, словно ему на меня смотреть так же больно, как и мне на него.

— Мира, ты сама не знаешь, что говоришь. Я понимаю твою боль, поверь мне, я чувствую то же самое. Но нельзя в этом замыкаться… так будет только хуже.

— Дай мне отгоревать… — последнее слово выходит сиплым, болезненным. Словно крик души. Возможно, потому что это правда. И пусть Марк думает, что я имею в виду совершенно другое горе, на самом деле отгоревать мне нужно наш брак. Наш идеальный союз. Наше долго и счастливо. Вместе и навсегда. — Пожалуйста. Я просто хочу побыть одна.

— Хорошо, — его протяжный выдох раздувает влажные волосы у моего лица. — Я переночую в отеле. Сколько времени тебе нужно?

Вся жизнь. Мне нужна вся жизнь, Марк.

Но вслух я этого, конечно же, не произношу. Вместо этого я прикусываю губу и тихо прошу:

— Хотя бы пару дней.

Он кивает и выходит из ванной. Боясь пошевелиться, я закрываю глаза и прислушиваюсь к звукам, пытаясь определить что он делает. Открывает комод в спальне, хлопает дверцей шкафа, звякает чем-то металлическим. И только когда слышу звук захлопнувшейся входной двери, понимаю, что все это время не дышала.

Марк ушел. Он выполнил свое обещание. А значит у меня есть два дня на то, чтобы прийти в себя и… исчезнуть.

Обычно работа помогает отвлечься.

Погружаешься с головой, и весь остальной мир перестает существовать. Есть только нефте- и газопроводы, сметы, оборудование, и больше ничего. Дивный мир, с запахом горюче-смазочного, знакомый мне вдоль и поперек и оттого простой и понятный.

Но сегодня я смотрю на договор, читая его раз в седьмой, а смысл ускользает от меня, сменяясь картинками позавчерашнего дня. Вторые сутки я живу в гостинице, и это изводит меня, выедая изнутри. Умом понимаю, что так лучше для Миры, а сердцем — нет. Я и так себя окрестил предателем, и невозможность нормально вымолить у нее прощение положение дел не улучшает.

На мои звонки она не отвечает, а в сообщениях пишет короткие, холодные фразы, лишь бы я отстал. Проклятье…

— Проверил? — в кабинет заходит Татьяна, мой юрист, и прислоняется боком к моему столу. Ей тридцать, но выглядит она моложе.