Развод. Расплата за обман (СИ)

Я, как последний придурок, даже не придал им особого значения. Она называла Колю Владиком, притащила целый ворох его старой одежды, перечила Мире, считая, что знает как лучше заботиться о нашем сыне.

Сейчас, вспоминая все претензии жены, меня просто на части рвет от осознания, что она была права. Чувствовала. Знала. Предупреждала.

А я оказался полным кретином. Снова.

— Боже, — выдыхает отец. — Это ужасно, Марк. Черт побери, я не думал, что это настолько серьезно.

— У нее словно крышу сорвало, когда у нас родился сын. Мне нужно ее найти, пап… пока не случилось непоправимое.

— Я вылечу ближайшим рейсом, — обещает он.

— Это долго. Это чертовски долго, — пинаю снег носком ботинка. — Подумай, где она может быть. Я проверил Зинаиду, маму Татьяны, если помнишь… Церковь ее, соседок всех опросил. Даже в поликлинику смотался. Я весь город на уши поставил!

Пользуясь тем, что Мира сидит в машине, а я стою снаружи, впервые за эти несколько часов, позволяю отчаянию просочиться в свой голос. Я должен быть сильным для жены. Должен показать ей, будто верю, что скоро все разрешится. Но на деле же с каждой потерянной секундой у меня остается все меньше и меньше уверенности в этом. Коле чуть больше месяца. Он перенес сложнейшую операцию. Он… Черт возьми! Ну где она может быть?!

— Проверь дом на Сурикова, — задумчиво протягивает отец.

— Сурикова? Вы его не продали разве?

— Да как-то руки не дошли. Решил оставить, недвижимость в цене всегда растет.

— И причем здесь наш старый дом? Что мать могла там забыть?

Мы жили там первые лет пятнадцать или четырнадцать моей жизни. Обычный небольшой домик на Севере Москвы и наверное мне там нравилось. По крайней мере, ну в какое сравнение может идти городская квартира со своим собственным участком и баскетбольным кольцом? Однако, ни у меня, ни, уверен, у родителей, не осталось никаких светлых воспоминаний, связанных с этим домом. Именно там умер Владик и именно там мы начали терять мать. И все, что сейчас подсовывает моя изможденная память — это ее блеклый образ в длинной ночной рубашке. Монотонно покачивающийся в кресле-качалке призрак. Фантом. Безжизненная оболочка.

— Хотел бы я знать ответ на этот вопрос, сын, — с горечью произносит он. — Но она там появлялась. Я не сразу заметил, а за год скопился долг по электричеству. Там буквально копейки в месяц выходили, но в итоге пришло уведомление о задолженности и я отправился с целью выяснить, кто из соседей там к нам подключился или, может, бомж какой стал захаживать.

— Не нашел. Но догадался, что она там бывала… — отец делает слишком долгую паузу, во время которой я забываю как дышать, а затем разом добивает меня: — Кроватку старую каким-то образом стащила с чердака. Поставила в детскую… белье даже застелила и куклу какую-то уложила.