Развод. Предатели

Больше не было самый вкусных в мире эклеров. Да и связи между мной и детьми тоже…

Это я виновата, да? Недосмотрела? Недодала? Или может, наоборот надоела своей заботой и пирогами?

— Вера Алексеевна, — Елена Юрьевна аккуратно прикоснулась к моему локтю, — я вас зову, зову.

— Простите, — смущенно улыбнулась я, — засмотрелась на малышей.

Мы принялись за бумаги. И вопреки прогнозам просидели с ними больше часа.

Закончился один урок, потом еще один, а мы все сидели и сидели.

После очередного звонка в учительскую зашла Ольга Михайловна – учитель географии и по совместительству руководитель школьного театрального кружка.

Я до сих пор помнила, как впервые привела к ней Марину. Дочь тогда училась в третьем классе и очень стеснялась. Она напрочь завалила собеседование, от волнения позабыв стих, который мы с ней учили, но Ольга Михайловна все равно ее приняла, рассмотрев в ревущей малышке потенциал.

— Вера Алексеевна! Здравствуйте! — Бойко произнесла она, — мне сказали, Марина ваш пригласительный потеряла. У меня к счастью, еще осталась парочка в актовом зале. Вы когда здесь закончите, можем сходить. Заодно покажу, как в этом году зал украсили.

— А мы как раз все, — сказала Елена Юрьевна, с видимым облегчением закрывая папку, — Я вас замучила, наверное?

Мы еще немного поболтали, после этого она ушла к себе в кабинет, а мы в Ольгой Михайловной отправились в актовый.

Там и правда было очень красиво – огни, гирлянды, причудливые декорации для предстоящего спектакля.

— Ребята все сами делали, — не без гордости сказа она. — Очень серьезно подошли к подготовке.

Она мне отдала пригласительный, провела по закулисью. И мы уже было собрались распрощаться, как дверь распахнулась и в зал вошли несколько учеников, среди которых была и Марина.

Дочь как будто старше стала. Я на автомате отметила, что у нее новая, явно не дешевая сумка, макияж ярче, чем прежде. И вся она как будто взрослее стала. Даже с подружками по-другому держалась. Надменнее что ли? Словно свысока смотрела.

Меня она заметила не сразу. И вообще сначала поздоровалась со своей руководительницей:

— Ольга Михайловна, здравствуйте, — а уж потом, перевела взгляд и поняла, кто стоит рядом, — Мама?! Что ты здесь делаешь?

Мы почти месяц не виделись, но в голосе дочери было ноль радости. Ноль! Сплошное возмущение.

А уж когда она заметила в моих руках пригласительный, так и вовсе побелела и посмотрела так, будто я сделала что-то очень плохое.

— Здравствуй, Марина, — я с трудом улыбнулась.

Не могла поверить, что это мы. Что это моя девочка, которая раньше бежала навстречу и со всего маха падала в объятия.

Она стояла передо мной чужая, злая, закрытая, и мое материнское сердце от этого истекало кровью.